Онлайн-библиотека книг
Что-то такое Ялтин нам тогда говорил…
И тут меня как током ударило – Ялтин! Да ведь это он на Красном проспекте вчера повстречался! Просто похудел так, что ни я, ни Напалм не признали. Похудел… Худой усатый колдун с запавшими глазами… Неужели это он в этом деле замешан? Вот сука…
– И где нам этого чокнутого искать? – поднялся с табуретки я.
– Не знаю, – то ли улыбнулся, то ли оскалился от боли Угорь. – Могу весточку передать…
– Чем вам Долгоносов помешал? – сменил я тему разговора, понимая, что выдоил Угря по полной программе.
– Не в свои дела ле… – замолчал на полуслове бандит, слишком поздно поняв, что сболтнул лишнего. – Ты чего?
– А помощника его с женой зачем убили?
– Какого помощника?! – завопил, сделав вид, что не понимает, о чем идет речь, блатной. – Ты чего несешь?!
И тут я, не особо сдерживаясь, рубанул его по голени. Угорь забился, пытаясь освободить запястья от наручников, но, разумеется, ничего этим не добился.
– Думаешь, безногому будут подавать больше, чем одноногому? – вновь начал я заносить саблю для удара.
– Колдун приказал… – просипел мужик. – Трем недоумкам этим.
– Ясно.
Ставшее невесомым лезвие само собой взлетело к потолку, и взглянувший мне в глаза Угорь догадался, что сейчас произойдет, и неожиданно успокоился.
– А как же «не убий»? – расслабленно обмяк он, облокотившись на кровать.
– Око за око и зуб за зуб, – возразил я, и разом набравший в весе десяток килограмм клинок наискось – от левого плеча к правому бедру, разрубил блатному грудную клетку.
Немного поколебавшись, я все же выкинул «Крыло бабочки» на пол и, вытерев с лица пот, вышел из комнаты.
Как ни странно, легче на душе не стало. Наоборот, будто дерьма наелся. Что за гадство, что за сучья жизнь? Ведь вроде все правильно сделал, почему же хреново так? Ну убил я этого подонка – плохо, что ли? Да с какого перепугу? Нет, просто была надежда разом груз с души скинуть, да не вышло. С наскоку-то оно проще: не надо думать ни о чем, знай только, руби.
Ладно, найду Ялтина, за все сразу с ним отквитаюсь: и за Катю, и за бессилие собственное. Все припомню. Только бы найти гада – не терпится аж. Ничего, зато потом полегчает.
