Черные сны

 – Уходит!

Умудрившийся освободиться от оков Леший, оставляя за собой кровавые следы, выскочил в ведущую во внутренние помещения дверь. Ну не то чтобы выскочил – но для полутрупа двигался он вполне на уровне.

Николай ухватил выроненный на пол автомат, оперся о каталку и, рывком вскочив на ноги, бросился в погоню.

– Стой! – пересиливая себя, крикнул я ему в спину, но парень уже выбежал за дверь и тут же открыл стрельбу по пытавшемуся скрыться уроду. Конечно, здорово эту гадину подстрелить, но хрен бы с ним, по большому счету.

У нас сейчас другие заботы. Пусть бы валил, недолго ему теперь бегать осталось.

Помянув мать слишком уж горячего подчиненного, я с трудом поднялся на ноги и, навалившись на каталку, первым делом схватил «Вереск». Надо Ветрицкого проконтролировать, а то как бы чего не вышло. Хотя раз выстрелов больше не слышно, значит, все уже разрешилось. С тем или иным результатом. Мне, получается, даже к шапочному разбору не поспеть. Не с моим здоровьем. Придется к самому худшему варианту готовиться…

Ну Ветрицкий учудил! Решил награду за голову Лешего срубить? Так пустое это – за нас и самих, думаю, неплохую цену назначат.

Да и не поверит никто, что один из застреленных сегодня уродов тот самый неуловимый наемный убийца. Зря суетился…"

"Оттолкнувшись от каталки, я, едва успевая переставлять ватные ноги, рванул вслед за Ветрицким и, сбив по пути несколько потухших лампад, выскочил во дверь. Хм… рванул – это слишком громко сказано. Точнее будет – доковылял. А вот выскочил – это да, это без всякого преувеличения.

Еще б чуть-чуть – и вылетел.

Ветрицкий обнаружился на другом конце коридора. Закинув ремень автомата на плечо, парень оперся о стену и смотрел в распахнутое настежь окно.

– Убег? – догадался я, когда он, припадая на левую ногу, пошел ко мне. – Блин, а с лицом у тебя что?

– Ногу подвернул и со всего размаха в стену влетел. – Коля осторожно прикоснулся к рассеченной брови и огромному синяку, растекшемуся на правой половине лица. – Чуть не убился…

Я вернулся обратно в комнату с мертвым колдуном и невольно поморщился от ставшего нестерпимым запаха мертвечины.

И повторил вопрос вошедшему следом Ветрицкому:

– Леший, говорю, убег?

– Не успел, – невнятно пробормотал уставившийся на обезглавленного колдуна Николай и потер челюсть. – Полрожка в спину всадил. Пойдешь смотреть?

– Чего я там не видел? – Я остановился у приоткрытого окна и заглянул в стоящий на подоконнике кожаный портфель. Ножи, препараты какие-то, перевязки.