Черный Лед

– Ты превратилась в машину для убийства. Твои движения быстры, сильны, фатальны для противника…

– Это и есть прогрессировать, смертный.

– Не перебивай меня, – спокойно произнес Винсент. – Так вот. Но твои глаза и разум не заполнены смыслом боя. Ты крушишь противника просто так, потому что можешь.

– А разве это плохо?

– Не совсем. Но когда нет цели, во имя которой происходит уничтожение, то агрессор остается в невыгодном положении перед тем, у кого она есть. Вот как сейчас. Но…

Один из лучших фехтовальщиков Эрбонса ласково и тепло улыбнулся эльфийке.

– У тебя есть возможность получить такую цель, – и протянул три

свитка. Первый – контракт. Второй – свиток перемещения между двумя

мирами. Третий – инструкции.

Анисимовой было немного не по себе. Доехать до дома Невзорова она смогла лишь к половине десятого вечера. Несмотря на свою находчивость, предприимчивость и активную жизненную позицию Кристя была очень домашней и робкой девочкой. Машины у неё не было и она старательно нарезала круги вокруг Метро Новые Черемушки.

Она отчетливо помнила, что его дом где то тут. Красные дома расположенные квадратами стали для неё настоящим лабиринтом. Стрелка уже подходила к десяти часам, когда она уже задумалась о том, что бы сдаться, позвонить и отменить своё посещение.

Кристина начала копаться в своей маленькой сумочке и когда она наконец нашла мобильный и подняла глаза, перед ней нарисовалось трое незнакомых мужчин.

– Какая красивая у нас девушка тут бродит!!!

Не обращая на них внимания Анисимова прошла мимо и набрала номер, но её взяли за локоть.

– Ну так нехорошо, у человека день рождения, поздравь его, выпей с нами. По чуть-чуть.

Предложение выпить было излишним все трое мужиков были трезвы ровно настолько, чтобы не падать.

– Да пошли с нами ничего тебе не будет. Если сама не захочешь конечно, – расплылся в улыбке самый плюгавый из них.

– Захочет, куда денется, – пробасил тот, что стоял по центру.

Десять часов – это не поздняя ночь, но дело происходило в арке, что соединяла квадраты образованные домами.

Худощавому и высокому надоело играть в вежливость, он за горло прижал старосту к стене и положил нож на щеку. Рука ощутимо ходила ходуном. Сказывалось нетрезвое состояние.

– Будешь визжать, и уже ни один мужчина не заинтересуется твоим

телом и тем более лицом.

Невзоров внутренне ругался благим матом. Сегодняшняя тренировка была ну очень странной.