Черный обелиск

Но распятого на кресте они боятся больше всего.

— Все, кто пользуется им и живет за его счет. Бесчисленное множество людей. Уверяют, будто они добрые. Но делают очень много зла. Просто злой мало может сделать. Люди видят, что он злой, и остерегаются его. А вот добрые — чего только они не творят. О, они кровожадны!

— Да, они кровожадны, — соглашаюсь я, странно взволнованный ее голосом, шепчущим в темноте. — Они страшно много навредили; те, кто считает себя справедливыми, особенно безжалостны.

— Не ходи больше туда, Рудольф, — продолжает шептать Изабелла.

 — Пусть они освободят его. Того, распятого. Ему, наверно, тоже хочется посмеяться, поспать, потанцевать.

— Каждому хочется, Рудольф. Пусть они освободят его. Но они его не выпустят, он для них слишком опасен. Он не такой, как они. Он самый опасный из всех, потому что самый добрый.

— Оттого они и держат его?

Изабелла кивает. Ее дыхание касается моего лица.

— Они бы опять распяли его.

— Да, я тоже думаю, — отвечаю я. — Они снова убили бы его, те самые, кто ему теперь поклоняется.

И они убили бы его, как убивали бесчисленное множество людей во имя его. Во имя справедливости и любви к ближнему.

Изабеллу как будто знобит.

— Я туда больше не пойду, — говорит она, указывая на часовню. — Они вечно твердят, что нужно страдать. Черные сестры! А почему, Рудольф?

— Кто делает так, что мы должны страдать? — спрашивает она и прижимается ко мне.

— Бог, — отвечаю я с горечью. — Если только он существует.

Бог, сотворивший всех нас.

— А кто накажет Бога за это?

— Кто накажет Бога за то, что он заставляет нас страдать? Здесь, у людей, за это сажают в тюрьму или вешают. А кто повесит Бога?

— Об этом я еще не думал, — отвечаю я. — Как-нибудь непременно спрошу викария Бодендика.

Мы идем обратно по аллее. В темноте проносятся несколько светлячков. Вдруг Изабелла останавливается.

— Ты слышал? — спрашивает она.

Она сделала скачок, точно конь. Ребенком я боялась, что упаду во время сна.

Я требовала, чтобы меня привязывали к кровати. Как ты думаешь, можно доверять силе тяжести?

— Не знаю. Ты еще никогда не летал?

— Что самолет, — говорит Изабелла с легким пренебрежением. — Это каждый может. Нет, во сне.

— Да, летал. Но разве это тоже не каждый может?

— Я думаю, каждому хоть раз да казалось, что он летает во сне! Это одно из самых распространенных сновидений.

— Вот видишь! — отвечает Изабелла. — И ты еще доверяешь силе тяжести.