Чёрный Рыцарь (ЛП)

Он все еще говорит тем же нейтральным тоном, словно любой другой диапазон разрушит его самообладание.

— О таких вещах, как?

— Например, как сильно я тебя ненавижу. Это неправда. Или насколько ты ничтожество. Ты не такая. Или как я могу жить без тебя. Я не могу.

Мое дыхание прерывается, и я впиваюсь ногтями в больничную простыню.

— Если ты говоришь это из-за того, что со мной случилось, или из жалости, клянусь...

— Я не жалею тебя. — он обрывает меня.

— Тогда почему ты говоришь все это сейчас? Почему думаешь, что можешь прийти сюда и говорить такое дерьмо после того, как ты сказал мне исчезнуть из твоей жизни?

— Ты солгал, ты не имел это в виду.

— я прерываю его, повторяя его предыдущие слова. — Это не значит, что я им не поверила. Это не значит, что ты не заставлял меня плакать каждый раз, когда притворялся, что я ничто. Зачем ты вообще делал это со мной? Эта детская шалость не заслуживает таких мучений. Это не гарантирует, что ты ведёшь себя со мной так, будто я невидимка. Я видна, я здесь, и всегда смотрю на тебя, так почему бы тебе не посмотреть на меня?

— Ты возненавидишь меня, если узнаешь.

— Скажи мне, и я сама решу. Я годами переживала эти мучения; я имею право знать.

Он поднимает глаза, и несчастье в них почти снова ломает меня.

— Правда не всегда хороша, Грин.

— Я хочу знать, почему. Скажи мне!

— Потому что ты моя сестра.

— Луна! — я зову кошку, направляясь в лес. — Иди сюда, китти.

Она такая заноза в попе, как Грин иногда.

Я зову ее больше пяти минут, но ее нигде нет.

Будем надеяться, что она не попала в охотничью ловушку.

На самом деле, если бы она попалась, она бы обрушила весь мир своим мяуканьем.

Я соскальзываю с небольшого обрыва на берег реки. Может, она ушла попить.

Ким, должно быть, волнуется. Она всегда ведет себя странно, когда Луна исчезает, говорит такие вещи, как, может быть, ее сбила машина и она умерла.

Луна даже не выходит на дорогу.

Она слишком ленива для этого. В Ким много странных вещей, таких как то, как она улыбается, как ест и как смеется.

Я говорю «странных вещей», но Коул настаивает, что это потому, что я хочу ее поцеловать. Он ошибается, я не хочу ее поцеловать.

Ладно, возможно, и хочу, но мне не хочется, чтобы она меня возненавидела, поэтому я поцеловал ее только один раз.

Она улыбнулась, хотя ее глаза сверкали, так что, может быть, она не ненавидит меня?

Коул говорит, что я должен сделать это еще несколько раз, чтобы узнать, и это я планирую.