Чёрный Рыцарь (ЛП)

— Что насчет нее? — его вопрос заставляет меня застыть.

— Ким. — он снова потирает челюсть, прежде чем позволить своей руке упасть на бок. — Что ты можешь ей предложить, если разрушишь свою жизнь? Ее психическое состояние достаточно тяжёлое. Я не позволю тебе ухудшить это. Кэлвин тоже не даст.

Теперь видно его истинное лицо. В конце концов, его настоящий биологический ребенок это тот, кто имеет значение.

Папа всегда спрашивал о ней, следил, чтобы о ней хорошо заботились, и сказал Ахмеду, что у нее и Кириана свободный доступ в наш дом.

Когда она была госпитализирована, я несколько раз слышал, как Кэлвин разговаривал с ним. Папа едва находит время, чтобы поесть, поэтому удивительно, что он позвонил кому-то за пределами своего рабочего круга. И не просто кому-нибудь — Кэлвину.

В течение многих лет он проявлял свою заботу незаметно, как любящий дядя. Потому что его карьера не позволяет ему открыто говорить о незаконнорожденном ребенке.

Ну, раз отец не любит сюрпризов, пора испортить ему утро.

— Она знает, — говорю я.

— Что ты ее отец, точно так же, как я знаю, что ты не мой отец. — он молчит, но его лицо не меняется. — Подожди. Ты уже знаешь?

— Кэлвин рассказал мне.

— Верно. — я усмехаюсь. — С каких это пор вы двое держите свою линию разведки открытой?

— Сейчас это не важно.

— Конечно, ты важен. Твоя карьера. Твои чертовы выборы. Твоя вечеринка. Так вот почему ты не встретился с ней лицом к лицу? Потому что боишься сказать, что твоя политическая карьера важнее всех остальных, включая ее?

— Я не сказал ей, по той же самой причине почему тебе нужно бросить пить.

— Конечно, я тебе верю.

— Ксандер, — он произносит мое имя таким нетерпеливым тоном, словно я последнее, с чем он хочет иметь дело. — Думаешь, мне было легко отказаться от своей дочери? От моей собственной плоти и крови? Это было самое тяжёлое решение, которое я принял в своей жизни, но, по крайней мере, я могу увидеть ее, говорить с ней и убедиться, что с ней все в порядке.

— Твой приятель по переписке Кэлвин, возможно, упоминал, что я тоже знал? В течение гребаных семи лет, если позволишь добавить.

— К черту это, отец. Ох, подожди, ты никогда им не был. И хуже всего то, что мне не нужен тест ДНК, чтобы это выяснить. — я иду к нему и тычу пальцем в грудь. — Ты перестал быть моим отцом в тот день, когда мама ушла из-за тебя.