Чёрный Рыцарь (ЛП)

— Что насчет тебя? Ты все еще хочешь поступить в Гарвард?

— Откуда ты об этом знаешь?

— Я слышала, как ты однажды разговаривал с Льюисом.

— Заткнись. Ну что? А ты?

— Я хотел поступить туда только потому, что это самое далекое место, куда я могу уехать, чтобы находиться подальше от тебя. Я выбрал этот университет, чтобы сбежать от тебя. Теперь этого не произойдет, даже если ты будешь умолять об этом.

Ее улыбка заразительна, и я не могу удержаться, чтобы не притянуть ее щеку к себе и не поцеловать.

— Тогда каков твой план сейчас? — спрашивает она.

— Да, ты. Куда бы ты ни отправилась, я за тобой.

— Ну же. У тебя, должно быть, есть какая-то мечта. Тебе все еще нравится читать экономическую часть новостей?

— Значит, ты следишь за бизнесом?

— Возможно, но только если это не будет держать меня подальше от тебя.

— Конечно, не будет. Кроме того, для успеха нужно чем-то жертвовать.

— Единственная жертва, которую я приношу, это реабилитация. Я имею в виду исцеление, а не жертвоприношение.

Выражение ее лица меняется, а темно-зеленые глаза наполняются горечью.

— Когда ты уезжаешь? — спрашивает она тихим голосом.

— Так скоро? — ее слова обрываются в конце.

— Да, друзья Льюиса Найта работают быстро.

Я тоже не хочу уезжать так скоро, но я все равно должен это сделать, так что я мог бы с таким же успехом сорвать это как пластырь.

— Не надо. — она наклоняется и касается своими губами моих. — Я горжусь тобой.

— Я тоже горжусь тобой, Грин.

Слеза скатывается по ее щеке, и она быстро вытирает ее.

Я беру ее за подбородок.

— Просто я так долго ждала, чтобы услышать, как ты скажешь мне что-то подобное.

Я целую ее, вырывая слезу.

— С этого момента ты будешь слышать это все гребаное время. Ты моя, Грин, и я буду защищать тебя ценой своей жизни.

— Я тоже буду защищать тебя.

— От самого себя. От всего мира. От любого, кто попытается причинить тебе вред.

— Так ты теперь мой рыцарь?

— Ага. Привыкай к этому.

— Дай мне подумать над этим.

Я притягиваю ее к себе и поднимаю ее ногу, чтобы я мог погрузиться в неё.

Она уже мокрая. Мы оба стонем, когда я погружаюсь глубоко в нее.

Я трахаю ее так же медленно, как и время, которое прошло, пока я ждал ее эти семь лет.

Я трахаю ее, глядя на нее, давая понять, что она для меня. Мне не нужно быть тридцатилетним, чтобы знать это. Я знал это с того момента, как женщина, которая родила меня, бросила меня, а Ким обнимала меня, пообещав никогда не покидать.