Чёрный Рыцарь (ЛП)

— он поправляет галстук, глядя на меня свысока, хотя мы примерно одного роста.

Этот снисходительный взгляд, полная холодность, абсолютное пренебрежение к человеческим эмоциям в этих карих глазах причина, по которой моя мать ушла.

И причина, по которой я с тех пор так и не помирился с этим человеком.

Причина, по которой мы чужие, живущие под одной крышей.

Льюис Найт, может быть, и спаситель нации, но он мой злейший враг.

Как только папа уезжает, маленькие ножки бегут по полу, и на моих губах появляется автоматическая улыбка.

У меня всегда при себе пачка. Коул начинает что-то подозревать и скоро позвонит мне по поводу моего дерьма и заставит тренера «поговорить» со мной, но, надеюсь, к тому времени меня здесь уже не будет.

Маленькое тельце прижимается к моим ногам в крепком объятии. Его лицо прячется в моих джинсах, утыкаясь в них носом.

— Привет, маленький человек.

Он отталкивается от меня, надув губы и указывая большим пальцем на себя.

— Я не маленький человек.

— Верно. — я присаживаюсь на корточки перед Кирианом, вытирая шоколадное пятно с его носа. — Ты Супермен.

Я ставлю свой перед его, и он дует в него.

Всегда удивительно иметь рядом этого маленького человечка, даже если его присутствие постоянно возвращает меня к нежелательным мыслям.

— Можно мне пирожных, Ксан? — он смотрит на меня щенячьими глазами.

Я тру указательным пальцем о большой палец, где еще осталось немного шоколада.

— Хочешь сказать, что ты их не ел?

— Что я говорил о лжи?

— Это белая ложь. Кимми говорит, что иногда это нормально. Взрослые делают это все время.

— Ну, твоя сестра ошибается. Врать плохо, не делай этого.

Я беру его руку в свою.

Я помогаю ему взобраться на стул, его короткие ноги болтаются от предвкушения.

— Где твой плащ, Супермен?

— Кимми забрала его стираться.

Я отрезаю кусочек пирожного и кладу его на тарелку. Глаза Кира расширяются от волнения, когда он наблюдает за каждым моим движением.

Ни папа, ни я не едим пирожные, но я всегда прошу повара приготовить для этого маленького парня.

В тот момент, когда я ставлю перед ним тарелку, он мгновенно начинает кушать. Независимо от того, сколько ему, у Кира нет силы воли, когда дело доходит до пирожных.

Я сожалею об этом вопросе, как только задаю его. Если бы это был кто-то другой, кроме Кира, это была бы гребаная катастрофа.