Чёрный Рыцарь (ЛП)

— Мисс Рид здесь за своим братом, — говорит он с легким ближневосточным акцентом.

То есть как раз вовремя, будто она чувствовала, что он собирается выложить ей все.

Глаза Кириана расширяются, когда он запихивает остатки пирожного в рот, а затем спрыгивает со стула.

Я вытираю ему щеку, и он ухмыляется, выбегая на улицу. Но сначала он останавливается и смотрит на меня, приложив палец ко рту. Я делаю молниеносное движение, повторяя за ним.

Он находился на грани, чтобы кое-что раскрыть, и уверен, что в следующий раз, с помощью правильной взятки в виде пирожных, он расскажет мне.

— Разве я не говорила тебе не приходить сюда? — ее строгий голос доносится от входа, когда Ахмед сопровождает Кира к ней.

— Но я хочу играть с Ксаном.

— Почему ты должен играть с ним? — она берет его за руку. — Разве меня недостаточно?

— Конечно, недостаточно.

Я прислоняюсь к дверному косяку, скрещиваю руки на груди и ноги в лодыжках.

Покрасневшее лицо Кимберли становится пунцовым в свете позднего полудня. Заходящее солнце отражается в ее зеленых прядях, делая их непокорными. С начала этого года все в ней пошло не в том обычном направлении. Юбка ее формы выше колен, почти до середины бедер. Пиджак слишком тесный, и я удивлен, что она может в нем дышать.

К черту это, и ее духовное путешествие, и путешествие по снижению веса, и все эти ненормальные путешествия, которые она совершила.

Она начинает казаться такой же фальшивой, как образ, который Сильвер поддерживала в течение многих лет.

Она ведет своего брата перед собой, быстро обрывая зрительный контакт со мной.

— Иди без нее, Супермен. — я улыбаюсь ему, показывая свои самые очаровательные ямочки на щеках. — Мне нужно поговорить с твоей сестрой.

Он не останавливается, прежде чем побежать в сторону их дома, вероятно, готовый украсть еще шоколадные пирожные у Мариан.

— Мне не о чем с тобой говорить. — она начинает следовать за своим братом.

— Если ты хочешь быть достаточной для него, может, тебе стоит перестать распутничать, как дешевая маленькая шлюха.

Она с визгом останавливается и разворачивается так быстро, что я удивляюсь, как она не падает лицом вниз с такой силой.

Ее щеки краснеют, когда она смотрит на меня, раздувая ноздри. Прежняя Кимберли повернулась бы, вошла в свой дом, ударила кулаком по подушке, а затем посмотрела бы одну из корейских мыльных опер, проклиная мое имя.