Чёрный Рыцарь (ЛП)

— Что Тил сделала тебе?

Я тыкаю его в живот, и он щекочет меня с моей чувствительной стороны.

Мы смеемся, когда он притворяется, что рычит, не оставляя мое щекотливое место. Я знала, что он сосредоточится на слабостях, он просто не любит раскрывать свои карты заранее.

Мой живот болит от смеха, пока я пытаюсь оттолкнуть его. Несмотря на то, что Ронан кажется безобидным, он все еще большой, и я беспомощна перед его огромными размерами.

Все мои удары остаются незамеченными, когда он щекочет меня, пока я не задыхаюсь от смеха.

Я не чувствую, что это происходит, пока не увижу это.

В один момент мы с Ронаном боремся, он прижимает меня к скамейке, а в следующий момент все его присутствие испаряется.

Я кричу, когда Ксандер бросает Ронана на пол.

Его глаза налиты кровью, лицо красное, и он выглядит готовым покончить с жизнью.

Они называют меня так не просто так.

Войны начинаются из-за пустяка, но в них имеется зловещий подтекст.

Войны ведутся ради разрушений.

Войны являются причиной смерти, а не наоборот.

Смерть ведёт ко дну. Война остается же.

Мой разум побелел, когда я приземляюсь на Ронана, оседлав его живот. Хватая его за воротник, я бью кулаком прямо в лицо.

У него хватило наглости обнять ее, прижать к скамейке и прикоснуться к ней, будто он имеет на это полное право.

Внутренний голос говорит мне не показывать свои карты, но с каждым днем он становится все тусклее.

Я не смог бы остановить эту потребность в хаосе, даже если бы попытался.

Прошло чертовски много времени без войны, а войны должны случаться, чтобы очистить людей.

Войны должны происходить со Смертью, а теперь он, блядь, вынужден истекать кровью.

Он ухмыляется мне, когда я бью кулаком ему в лицо, но он не пытается отбиться от меня, хотя и не сможет, когда я на таком адреналине.

Справа от меня раздается голос, испуганный и мягкий. Где-то в глубине сознания я понимаю, что это она, но не сосредотачиваюсь на ней. Я не останавливаюсь, чтобы увидеть ее или услышать тот же голос, которым она хихикала с ним.

Мой следующий удар сильнее предыдущего, и голова Ронана откидывается в сторону.

Я снова бью его, заставляя его слова остановиться там, где они начались.

Не имеет значения, что я провел большую часть ночи и утра, сражаясь с бандитами, или что несколько синяков на моем теле чертовски болят. Я собираюсь закончить этот день эпично — например, смертью этого ублюдка.

Тонкая рука обхватывает мой бицепс, отталкивая меня назад.

Это не так сильно, но ее прикосновение да.