Лицо эрэлима так вытянулось, что Марори, как ни старалась, не смогла сдержать смех. Они с Ти’алем переглянулись, без слов понимая мысли друг друга: вся эта неожиданная забота о Кенне была такой… забавной, что обоим стоило трудов не высказаться на этот счет.
Через два часа они сошли на промежуточной станции, где пересели на экспресс, который должен был доставить их на центральный вокзал Керона. Всю дорогу Марроу следил за новостями, опасаясь – и не беспочвенно, что они могут оказаться неподалеку от эпицентра очередного Разрыва.
Или в самом центре. Последнее они, по молчаливому согласию, не обсуждали, но все трое думали о таком варианте развития событий.
Спокойной и целиком счастливой выглядела только Кенна. И чем больше Марори смотрела на нее, тем сильнее мрачнела. Идея оставить девчонку у себя превратилась в настоящее безумие, у которого она пошла на поводу вопреки всем законам здравого смысла. Что с ней делать потом? Они не могут прятать беглянку вечно, тем более невозможно, чтобы она и дальше продолжала быть вынужденной пленницей в комнате Марроу.
Вряд ли постоянное сидение в охранных сигилах так уж сильно отличается от того мира, который она привыкла видеть в застенках лаборатории. В конце концов, не для того Кенна вырвалась оттуда. Чтобы угодить в новую клетку, пусть и более удобную.
«Я должна сказать Флоранции, - уговаривала себя Марори, одновременно пытаясь заглушить голос совести. – Эта девочка – просто семнадцатилетний несмышленый ребенок. И всем будет лучше, если…»
Звонок телефона не дал ее мысли сформироваться.
Увидев знакомое имя, Марори сорвалась с места и, торопливо извиняясь, протиснулась к выходу из купе, а оттуда – в самый конец вагона.
— Крэйл? – «А что если?..»
— Привет, Кусака. Извини, что я «потерялся». – Его голос был таким измученным и хриплым, таким смутно знакомым и незнакомым одновременно, что в голове Марори созрела смутная догадка. – Мы только выбрались в цивилизацию, если так можно выразиться.
— Что с тобой? – в лоб спросила она.
– Когда ты… ел?
Он хрипло, каркающе рассмеялся, и так она узнала, что интуиция в который раз не подвела ее.
— Тебя невозможно провести, - сказал он негромко. – Давно, Марори Шаэдис. И нас тут порядком потрепало, но у меня по-прежнему две руки, две ноги и оба глаза, а вот с ожогами и шрамами Ирри придется повозиться. Думать не хочу, что она сделает, когда увидит меня – как она любит выражаться, невозможно-ужасным беспомощным доходягой.
— Это совсем не смешно.
