Марори кивнула, затем встала, покачиваясь на слабых дрожащих ногах.
— Идем, - протянула руку сестре. Нелегко оказалось отыскать уже порядком запорошенную Энигму: потолок рушился кусок за куском. Причем пара грохнулась совсем рядом, обдав девчонок землей и мелкими камнями. Вдвоем, постоянно спотыкаясь, почти на ощупь, Марори и Кенна добрались до колонн. Вернее, уже до их остатков.
«Возвращайся и набирайся сил, - обратилась Марори к терпеливо ждущему ее решения Сатису. – Тебе досталась самая нерадивая хозяйка на свете».
«Самая бесстрашная», - ответил он и исчез.
— Сначала мы, - резко оттеснил ее серафим, притащивший небеснорожденного собрата.
— Вы что надумали? – нахмурившись, спросил Марроу. – Я не для того хотел этого поганца убить, чтобы потом сигануть башкой в… непонятно куда.
— Тебе понравится, - с несвойственной ему веселостью приободрил товарища Ти’аль. – Ты же всегда хотел полетать. Я знаю.
И прежде, чем эрэлим успел что-то сказать, сиганул в темноту колодца.
— Нет… - прошептала Кенна и попыталась вырваться.
Марори схватила ее за руку и прыгнула в темноту каменного колодца.
Глава тринадцатая
Лететь без оглядки в темноту было… не страшно.
Совсем.
Напротив, Марори ощущала невероятную свободу. Такую, которой не испытывала никогда раньше. Как будто не существовало никакой опасности провалиться в никуда, или разбиться о камни, или окунуться в лаву и исчезнуть за секунду. Она просто парила, отрешенная от всего, что только что происходило там, на поверхности.
Временами ей даже казалось, что сквозь черноту бесконечного провала проглядывают куски сцен из прошлого… или из будущего?
Поэтому, когда она приземлилась прямо на Марроу, возвращение к реальности было не только физически, но и морально болезненным. Финальную точку в возвращении из разноцветных грез поставила Кенна, которая с громким визгом свалилась прямо на нее.
— Лучше бы Ардей меня угробил, - ворчал где-то под ними эрэлим.
– Проклятье!
Им понадобилось несколько секунд, чтобы подняться и осмотреть себя с ног до головы. Ти’аль, который приземлился первым и принял на себя падение остальных, выглядел самым здоровым и почти невредимым, не считая того, что от его свитера и куртки мало что осталось, а на стальной груди виднелись уродливые отметины молота дознавателя. Марори поморщилась, вспоминая, с каким остервенением эти двое молотили друг друга.
