Внутри аппарата кто-то был, внимательно наблюдавший за событиями, но не желающий вмешиваться, что и уловило подсознание Мальгина.
Устав, Клим съел два кубика интергропищи, по вкусу напоминающей жареное мясо, запил витаминизированным желе. Кровь веселее побежала по жилам, мышцы обрели былую силу, однако голова оставалась тяжелой, как после бессменного суточного дежурства."
"«Странное ощущение, – подумал Мальгин, прислушиваясь к себе.
– Будто застряло что-то во лбу и мешает двигаться… результат усталости? Не похоже. Я не мог устать до такой степени, да и стимуляторы должны были сработать…»
– Вероятно, это следствие действия повышенного пси-фона, – предположил Клаус.
– Что?! И здесь повышен пси-фон?
– Ощущаю качественно, количественные оценки дать не могу из-за невозможности замера параметров поля, его диапазон лежит далеко в стороне от полосы чувствительности датчиков.
– То есть ты хочешь сказать, что этот пси-фон далек от нормального гуманоидного?
– Совершенно верно. Источник излучения где-то внизу, в глубине здания… если только это здание, что весьма спорно.
– Тогда идем вниз.
– Есть ли смысл? Ubi nihil – nihil[37]. «Черный человек» давно покинул здание, ему здесь просто нечего делать.
– Ты не знаешь Даниила, он наверняка пойдет вниз, а тем более в таком возбужденном состоянии… Готовься к медблокаде, чувствую, будет мне худо.
Но проверить этот ход необходимо.
Мальгин двинулся вперед, сосредоточив волю и желание на достижении одной цели: поиске Шаламова. Все остальное, в том числе собственные переживания и физическое состояние, было несущественным.
По мере того как он опускался с «этажа на этаж», психологическое давление на мозг усиливалось, Клим пережил те же ощущения, что и Шаламов до него, только возможности адаптации и сопротивления внешним пси-ударам у Мальгина были скромнее.
Вскоре он перестал отличать реальные предметы от галлюциногенных призраков, натуральные стены коридоров от стен, сооруженных взбунтовавшейся фантазией, и только трезвая оценка координатора кое-как спасала положение.
