– У Роба приятель в СПАС-центре, может, он?
– Имя приятеля не помнишь?
Молодой нейрохирург засмеялся, преодолевая внутренний трепет: он никогда не видел у товарища таких глаз – в них плавились ненависть и угроза.
– Ты будто ведешь допрос… Имени приятеля Роба я не помню, спроси у него сам. Так ты расскажешь о своих приключениях?"
"– Расскажу. – Мальгин взял себя в руки; он уже понял, откуда ветер дует, информатором Роба, равно как и Купавы, мог быть только один человек – Марсель Гзаронваль, мстивший ему подобным образом.
– Позже расскажу. Не обижайся, Иван, я еще не совсем здоров, и мне вредно волноваться.
Заремба торопливо закивал.
– Все понял, прошу прощения, Клим, но смотри – ты пообещал. Моя помощь не понадобится?
– В чем? – усмехнулся Мальгин через силу. – Спасибо за сочувствие, обойдусь. Таланов у себя?
Заремба как-то странно посмотрел на него.
– Тебе разве ничего не говорили?..
Мальгин молча взглянул на коллегу, и тот снова почувствовал себя неуютно.
– На Совете академии Таланов снял с себя обязанности директора и взял месяц отдыха.
Мотивировал тем, что не предусмотрел последствий пробуждения Шаламова и тем самым подверг риску ни в чем не повинных людей.
Вставший было Мальгин снова сел.
– А Гиппократ этого мне почему-то не сообщил… странно… Что Богдан собирался делать?
– Сказал, что будет согласен с любым назначением, и Совет принял решение поменять вас местами. Так что ты теперь – без пяти минут директор. Ты разве не расслышал, как я тебя приветствовал?
– Думал, ты, как всегда, шутишь.
Мальгин медленно и глубоко вздохнул и так же медленно выдохнул: в голове тонко задергал-запульсировал сосудик, и тотчас же ожил «филер» на груди – его писк был слышен только хозяину.
Такой новостью можно свалить и здорового, подумал Клим, а я еще действительно не в форме. Бедный старикан, что ему пришлось пережить! Он ведь на самом деле всю жизнь будет считать себя виновником случившегося, и доказать обратное невозможно, уж такой он человек. Если уж вбил себе в голову какую-то идею – обухом не выбьешь.
Кремень… Дредноут!
Последнее слово Мальгин произнес вслух.
– Кто? – не понял Заремба.
Мальгин очнулся.
– Я, конечно. Не обращай внимания, это эвфемизм. Ты, пожалуйста, иди, Иван, мне надо побыть одному. Не говори, что я в институте, не хочу паломничества, хватит с меня и твоих расспросов.
Хирург подошел, похлопал его по плечу и вышел, несколько разочарованный тем, что не смог целиком удовлетворить своего любопытства.
