Судя по личному делу и послужному списку, Шаламов был личностью неординарной, в его жизни большую роль играло… скажем так, странствие сердца.
– Что вы хотите сказать? – осторожно проговорил хирург.
– Даниил был подвержен эмоциям чуть больше, чем позволяла ему специфика работы, любил рисковать, любил острые ощущения, а его бесшабашность даже вошла в поговорку, недаром его прозвали «сверхрисконавтом» СПАС-центра. Существуют открыватели проблем и их закрыватели, так вот Шаламов – из первых. Разве нет?
«Интересно, кто же тогда я, если следовать этой классификации, – подумал Клим, – закрыватель», а вслух сказал:
– Пожалуй! О характере Дана я уже говорил с… э-э… с Игнатом.
Ромашин не пошевелился, будто речь шла не о нем.
– Я знаю. – Лондон больше не улыбался. Он был здорово похож на своего предшественника, не внешне – внутренне, манерой поведения, способностью к оценке вещей, и это обстоятельство сбивало Мальгина с мысли.
– Последний вопрос. Вы уверены в том, что, если Даниил будет доставлен в клинику, вы его вылечите?
В кабинете стало тихо, как в пустой комнате.
Мальгин задержал дыхание, не ожидая этого вопроса, он не был готов к нему, хотя давно уже в глубине души пытался ответить на него сам. Но ответа для других, равно как и для себя, у него не было.
– Не знаю, – честно сказал он, помедлив; подумал: «Кажется, прошли времена, когда я на все вопросы такого рода мог ответить «да».
– Это плохо.
– Почему? Какое отношение результат лечения имеет к службе безопасности?
– Прямое: пропадает смысл нашей «охоты» за этим человеком.
Ромашин встрепенулся, хотел что-то сказать, Лондон посмотрел на него, но не прервал речь:
– Игнат не согласен с этим, но у меня другое мнение. У СЭКОНа тоже. Не думаю, что Шаламов способен нанести кому-нибудь вред, поэтому искать его следует только как пациента, нуждающегося в лечении. А если излечить его невозможно, какой смысл в операции поиска и захвата? Понимаете?
– Вполне. Вообще я придерживался такой точки зрения давно. Извините, Игнат.
– Мальгин поглядел на невозмутимого Ромашина, тот слегка развел руками. – Но отыскать Даниила все же необходимо, не обязательно надо встречаться с ним, поговорить, мы недоговорили в последний раз, а мне почему-то казалось, что ему плохо… Убежден, он скажет мне, чего хочет.
Ромашин с сомнением покачал головой.
– Клим, он мог убить вас…
– Не убил же? К тому же он мой друг… – Утверждение прозвучало неуверенно и беспомощно. Почувствовав это, Мальгин разозлился.
