– Есть один человек на примете, – сказала Боянова, закидывая руки за голову так, что тонкая ткань костюма рельефно обтянула высокую грудь. Заметила взгляд заместителя, но не смутилась.
– Аристарх Железовский?
– Если бы ты знал, Рене, как он мне нужен.
Борда усмехнулся, не отводя взгляда от груди.
– Красивая вы женщина, Власта… мне б мои двадцать лет! Неужели не нравится никто из нашего племени? Нет достойных?
– А вы хотите сосватать кого-нибудь? – улыбнулась и Боянова.
– Почему бы и нет? Я знаю многих сильных мужчин, не уступающих вам по уму и независимости.
– Этого мало, Рене. Мне подошел бы только тот мужчина, который смог бы ради меня наступить на горло собственной песне, а не демонстрировать свою силу и независимость. И еще мне хочется, чтобы он был способен совершать маленькие глупости.
Борда покачал головой.
– У нас разные оценки мужских качеств. Мне, например, кажется, что сильный не должен быть глупым ни при каких обстоятельствах. Делать глупости – удел слабых.
– Мы говорим о разных вещах, Рене. Вы просто не разбираетесь, какие глупости делаются от слабости, а какие от силы. И на этом закончим дискуссию о моем идеале.
– А я только набрался наглости, чтобы спросить: кто отец вашего ребенка?
Комиссар отвернулась и не отвечала долго, минут пять. По лицу ее проплыли вереницей тени чувств: гнев, досада, горечь, презрение, печаль… и завершило гамму выражение деловитой сосредоточенности.
– Милослав Торопов, – сказала наконец Боянова, все еще не глядя на зама.
– Отец ребенка – командор погранслужбы Торопов. Еще есть вопросы?
– Уже нет, – пробормотал Борда и, не удержавшись, добавил: – Не в этом ли причина возникшей напряженности между службами?
Глаза Бояновой сверкнули.
– Нет! Причины конфликта в разнице подхода к деятельности погранслужбы, и вы это знаете. – Ответ прозвучал слишком резко, и Власта перевела дыхание, сдерживаясь. – Вы свое мнение высказали? – Комиссар сделала ударение на слове «свое».
– В общем-то… нет. – Виноватое выражение не сразу сошло с лица заместителя. – Кто-то в мужском разговоре затронул эту тему…
– Кто именно?
– Но Власта…
– Кто?!
– Кажется, Ландсберг, но я не уверен…
– Довольно, поговорим об этом позже, после того, как я кое-что выясню. Давайте еще раз пройдемся по делу «Сын сумерек».
Добряк Борда покорно наклонил голову, хотя и не видел смысла повторять уже известные факты.
