Кстати, что заставляет его путешествовать? Я имею в виду, что подобная страсть к странствиям не совсем обычная вещь для нас с вами."
"Железовский кивнул, с усилием возвращая себе бесстрастный вид.
– Вы правы. Я думаю, это уже влияние «черного». Маатане, насколько нам известно, представляли собой энергоинформационные аккумуляторы, созданные Вершителями для каких-то своих целей, и смысл их жизни состоял в постоянном сборе информации и аккумулировании энергии, вот наш получеловек и включает свою стандартную программу, когда овладевает сознанием.
Да и на психике Шаламова сей факт не мог не отразиться.
– Это… страшно!
Железовский шевельнул плечом так, что под тонкой тканью костюма рельефно обозначились мускулы, но возражать не стал.
– Поневоле вспоминается изречение, – продолжала Боянова. – «Человек в самом себе носит самого страшного из своих врагов»[145]. К Шаламову изречение подходит идеально. К сожалению. А ведь у нас в запасе еще два экзосенса: Лондон и Мальгин. Выдержат ли они бой с чужой психикой или сломаются, как Шаламов?
– За Мальгина можете быть спокойны, он выдержит, а что касается Лондона… – Математик слегка замялся.
– Разве он не дома, в полном здравии?
Боянова уловила заминку хозяина, остро взглянула на него.
– По-моему, вы тоже знаете, Аристарх: мы имеем дело не с прежним Майклом Лондоном. Так?
Железовский снова пошевелился, что-то его беспокоило, тревожило, а может быть, просто он с нетерпением ждал ухода комиссара, чтобы заняться любимым делом.
Боянова подождала ответа, не получила и собралась уходить.
– Еще несколько моментов. Вы не спрашивали «черного», что такое «сфера Сабатини»?
– Эйнсоф? – Железовский улыбнулся. – Спрашивал. По выражению Даниила-«черного», эйнсоф – место, где можно случайно коснуться чего-то (я не понял, чего именно), что вызовет взрыв вакуума. В моей интерпретации – взрыв нашего домена.
– Ах, Ромашин, Ромашин, – покачала головой Боянова. – Как же опасны твои самодеятельные исследования…
– При чем тут Ромашин? – удивился математик, но женщина его не слушала.
– Еще раз предлагаю перейти на работу в отдел, не нужна будет конспирация и особые методы связи. К тому же, уверяю вас, работать у нас не менее интересно, чем в ксеноцентре ИВК, проблем хватает.
– Не хочу, – сказал склонный к прямоте Железовский, не чувствуя смущения. – Не люблю формальных структур, узаконенной системы методов, процедур, работы и деловых отношений.
