Пристроив пинасс на площадке для легких машин – такие площадки вырастали из стен здания, как листья на ветке дерева, – Клим спустился на шестой жилой горизонт и, прежде чем войти, задержался перед дверью. Дверь была необычной – металлической! – с памятью формы, и могла выдержать разряд «универсала». Кроме того, непрошеный гость, открыв дверь, попадал под прицел парализатора, а если и это не срабатывало – при неосторожном шаге ему на голову падала плита весом в триста килограммов.
Не квартира, а крепость, хмыкнул Мальгин.
Хозяин, видать, любитель поиграть в казаков-разбойников, понаставил средневековых ловушек, как сам-то в них не попадает."
"Обезвредив устройства почти без усилий, Клим открыл дверь, прошел в роскошно обставленную гостиную, напоминавшую воплощенные в натуре сказки Шехерезады: ковры, драпировки, изысканная мебель «а-ля шейх», хрусталь, золото, драгоценные камни, сверкание и блеск – и переступил порог не менее роскошной спальни. По сути, это был один огромный альков, по роскоши не уступавший шахскому, но способный вместить целый взвод.
И среди этого кисейно-пухового роскошества – подносы с напитками и фруктами, установка эйфоротранса и куча тел: двое молодых людей в чем мать родила и три обнаженные девицы, обалдело уставившиеся на гостя. Для них ночь еще не кончилась, хотя шел уже седьмой час утра по местному времени. «Эскадрон жизни», усмехнулся Мальгин, брезгливо разглядывая игрище. По возможности он старался не применять свое паравидение, хотя мог бы без помех выбрать необходимую информацию из памяти Гзаронваля, но законы этики преступать не хотел.
Марсель, рослый, мускулистый, загорелый, с гривой черных волос, опомнился первым.
– Ба, хирург! – воскликнул он с ехидной улыбкой, освобождаясь от объятий сразу двух красавиц. – Старый знакомый. Давно мы с тобой не виделись.
– К-как он прошел, почему? – заикаясь, проговорил его напарник, низкорослый, плотный, весь покрытый курчавым волосом. – Я же настроил сторожа, сам проверял…
– Это же Мальгин, мастер, он может.
– Гзаронваль встал на колени, и в руке у него объявился «василиск». Черный зрачок излучателя глянул Климу в лицо. – Если бы ты знал, как я рад тебя видеть! – продолжал Марсель-Семен. – Наконец-то мы имеем возможность выяснить отношения до конца… до твоего конца. – Он захохотал. – Так как, готов, мастер?
– Мухи против ветра не летают. – Мальгин перевел взгляд, и Гзаронваль с криком выронил пистолет: тот обжег ему ладонь.
