Черт побери, эти несколько слов, из-за которых человека убили и искалечили, из-за которых, я уверен, погиб ЛК.
Проснулся я, наверное, от холода, ванна, где я сам не заметил как уснул, совершенно остыла. Видимо, было уже довольно поздно: за окном – абсолютные чернила, из коридора не доносилось ни звука. Вдруг я услышал, как стукнула дверь. Показалось, что в соседний номер, где живет Беденко. Интересно…
С момента приезда он не отлучался из гостиницы. После спора из-за того, с кем останется портфель и запирать ли его в гостиничный сейф, было решено, что посменно портфель будет находиться у всех членов отряда.
И всегда – под непременным присмотром казаков-часовых, которые сменяли друг друга. Беденко и Чекилев демонстративно потребовали смежные номера. Я, разумеется, тоже взял номер рядом – прямо напротив. Соседний занял Матвей Шеховцев. Портфель никто не намерен был выпустить из вида. С тех пор Беденко не спускался даже поесть в ресторан."
"Мне пришло в голову, что, пожалуй, я рано сдался и вполне могу попросить его помочь мне разузнать о телеграмме.
Он под подозрением, как и остальные, довериться полностью – риск. Но мне ведь нужно только его поручительство, а всего я ему не скажу. Кстати, я вспомнил намеки Курнатовского о близости Беденко к определенному ведомству, к которому напрямую относился и ЛК.
Беденко был у себя. Не суетясь, он сел и предложил мне папиросы. Мне вспомнился срез на изуродованной кисти телеграфиста. Несомненно, справа. Это наблюдение еще больше расположило меня к разговору с Беденко.
– Знаете, говорят, что все левши знаются с врагом рода человеческого, чертом? – открывая портсигар, он посмеивался – заметил, что я проследил за движением его руки. – Да еще и нечисты на руку.
Беденко если говорил о себе, то всегда с какой-то насмешкой, иногда злой и уж точно без самолюбования. Я вспомнил Чекилева: уж он бы не стал над собой шутить – куда там!
– Знаю еще, что, по примете, того, кто встретит левшу во вторник, непременно ждет несчастье. Но вот никак не вспомню, какой сегодня день.
– Погодите… Все в порядке, не вторник. Он был третьего дня, – он улыбался.
Вспомнив о Чекилеве, я решил спросить кое о чем важном.
– Скажите, Алексей Владимирович, вы говорили с Максимом Романовичем о том, чтобы обогнать колонну и идти отдельно?
Беденко выглядел немного удивленным и, с извиняющейся улыбкой переспросив: «С нашим бравым штабс-капитаном?», ответил, что нет, не говорил. Но тут же добавил, что это хорошая мысль. Так я и думал.
