Черный феникс

Но тот молниеносно уходит от атаки, зато меня отбрасывает на песок…

— И это все? — лениво спросил он.

Я плохо соображала, только так я могу охарактеризовать происходящее. Единственная мысль, которая билась в моей голове — спасти маму. А ради этого я готова на все.

Меня больше не пугала ни обстановка, ни то, что я не понимала ее природы, как и не пугалась того, что из меня вырывался густой чернильный туман.

Я не знала правильных приемов, не знала стилей боя, но знала, как отбиться от насильников в темной подворотне, когда речь идет совсем не о показушничестве, а о жизни и смерти.

Это я и продемонстрировала. Во всей красе.

Да, достать до мужчины оказалась практически невыполнимой задачей, но я училась прямо на ходу. Наблюдала за противником, смотрела какие жесты он делает, вдруг осознав, что туман, который клубится вокруг меня, есть и у него. Та самая маска на его лице — лишь часть туманища, которым он обладает.

И пощечина, которую я получила в квартире, была нанесена этим самым туманом.

Да, я всегда схватывала на лету. А потому пусть и неумело, пусть нахрапом, но начала направлять туман на противника.

В какой-то момент мне удалось подобраться близко, так близко, что я сумела нанести удар прямо в лицо мужчины. Резкий, сильный удар кулаком, который был окутан плотным черным туманом.

Он упал, я навалилась сверху. Его маска разлетелась… мне даже показалось, что осколками. Но откуда в тумане осколки?

Впрочем, это уже было неважно.

Потому что мужик, пропустивший удар, контрактовал так быстро, что я и «мяу» сказать бы не успела.

Вот вроде нависала над ним, а теперь сама лежу на лопатках, и с его носа капает кровь прямо мне на подбородок.

Но меня поразило совсем не это… совсем… На меня глядели мои глаза: такие же большие, зеленые, колдовские…

— Хороша, — выдохнул мужчина и медленно поднялся. — Я принимаю тебя.

Казалось бы, что такого он сказал? Принимает там куда-то, но туман взвился из меня столбом.

А потом мое тело скрутило судорогой. Боль прошила каждую клеточку тела. Я не кричала, я кусала губы, сжимала кулаки, но кричать не собиралась. Ни за что. Я еще не проиграла.

Я чувствовала, как корёжит мое тело. Казалось, будто меня выворачивает наизнанку, словно мои косточки кто-то безжалостной рукой перебирает и составляет по-своему порядку. Я больше не могла контролировать голос, отчаянный крик разрезал пространство, оглушил, дезориентировал.