Черный феникс

— Не стоит уподобляться его отцу и бить слабых.

— Кто это здесь слабый? — прошипел парень. — Нападайте! Я преподам вам урок!

— И спеси столько же, сколько в отце. — Я подошла ближе к парню. — Нелегко же вам придется, с таким-то характером. Лучше поблагодари и свали уже с наших глаз.

— Поблагодарить? — прошипел он. — Да как ты смеешь со мной так разговаривать!

— Вы, — холодно поправила его и в следующий момент врезала по надменному лицу под одобрительный хмык своего иллами.

Хороший удар получился, парень увернуться не успел, и покачнулся.

— Ты не в том положении, чтобы права качать. И уж тем более фамильярничать. Род, которому я принадлежу, выше твоего, светлый.  Поэтому будь добр, закрой рот, пройди к столбу и наконец начерти правильный вектор!

— Леди Марина. Мы обязаны доложить о несанкционированном вторжении, — тихо произнесла Ламея.

— Я не припомню подобного в правилах. К тому же, должник среди светлых мне не помешает. За вами долг, не так ли, лорд Картанс?

Парень едва сдержался, чтобы не сказать грубость.

— Мы еще встретимся, леди Марина, — рыкнул он и решительно прошел к столбу.

— Непременно, — согласилась я. — О долге я вряд ли забуду.

Столб вспыхнул, светлого и след простыл.

— А ведь вам теперь должен не просто он, а весь его род, — вдруг заметил Шалрай.

— Знаю, — на самом деле, на то и был расчет. Спасибо моему иллами, который в ускоренном темпе объяснял мне, чем чревата драка со светлым и наоборот проявленное благородство с моей стороны.

Ударить паренька тоже Феликс велел.

— И что-то мне подсказывает, что это очень даже неплохо.

— еще бы, леди Марина, — фыркнула Ламея.

Мы переглянулись и рассмеялись, Шалрай присоединился к нам.

— Вот вам и без приключений, — подытожил парнишка. — Леди Марина, куда сейчас?

— Сейчас? Искать тридцать шестой дом и заселяться.

С некоторой опаской мы покинули место переноса и выглянули на улицу.

Первое мгновение я была ошеломлена контрастом.

Запоздало пришла мысль, что место, где стоит столб не только защищено уединенностью тупика, но и магическим куполом. Потому что в него проникала лишь малая толика звуков. Улица оказалась очень оживлённый и пропитанной множеством запахов. От удивительного сдобного аромата, приправленного карамелью и корицей, до специфического, этакой смеси машинного масла и книжной плесени.