Черный код

— Отныне ты не должен никуда выходить без меня, Тиса или еще какого-нибудь надежного человека.

— Ладно, — сказал он, доставая из кармана блокнот. — Займемся внутренним убранством.

Некоторое время мы обсуждали его предложения. Как отделать помещение, где взять материалы и как сберечь их от воровства. В Терте, в основном, шли в ход высококачественное дерево и чистый пластик. Последний использовался только в забегаловках и аптеках.

После того как Ибис записал мои пожелания, я выложила ему свою безумную идею: обеспечить беспризорников жильем.

"— Они торчат на чердаках, Ибис. Словно сушеная рыба. Спят среди пыли и крысиного дерьма. Но при этом у них есть организация. Кое-кто отвечает за выживание всей группы. Они даже создают свое собственное биологическое оружие. Один Вомбат знает, кто их этому научил, — я хлопнула рукой по постели. — Они заботятся друг о друге… тогда как большинство из нас забывает это делать.

— А кто такой этот Вомбат? — спросил Ибис.

— Ты молишься Богине Моды, а я молюсь Вомбату, — объяснила я как можно короче.

Более подробное объяснение было еще забавнее. Вомбатом прозвали некоего Вома, который читал проповеди о том, как прекрасно станет на земле, когда люди исчезнут. Считалось, что он пытался переселиться во Всемирную Сеть с помощью микроволновки, и что вместо этого его убило током. Эти слухи о нелепом конце сделали из него божество. Люди падки на подобные вещи. В наши дни его имя произносится, скорее, с иронией. Но мне нравилось молиться ему.

— И все же, я не вижу смысла в твоих словах, — сказал Ибис.

— Самое главное — детям нужен дом. — Я почти улыбнулась.

Он заглянул в свои записи:

— Знаешь, Перриш, у вас с Лойлом одни и те же идеалы…

— Молчи! — взвилась я. — У нас с ним нет ничего общего! Помощь нуждающимся — это одно, а селекционный бред — совсем другое! И я не думаю, что знаю свою генеалогию лучше других. И не собираюсь использовать людей как лабораторных крыс.

Я замолчала, сообразив, что он, конечно, знает.

Ибис весь сжался, испуганный моей неожиданной вспышкой. Может быть, ему стало неловко. Я почувствовала некоторую жалость к нему, но не знала, как об этом сказать. Красноречие — не мой конек.

Кстати, а почему я вообще позвала его сюда? Одного из главных сторонников Лойла и члена его рода?

Да потому, что он мой друг, может быть, единственный настоящий.