Черный код

А еще за Тулу закрепилась репутация потрошительницы.

— Откуда ты столько знаешь о ней? — спросила я.

Он перевернул труп Далатто обратно, чтобы не видеть ужасного зрелища, потом вытер руки о подушку и ответил:

— Мы вместе бежали из Америки, до того, как Конформисты стали преследовать практикующих хунганов. Мы поселились в этой стране на правах беженцев и попали в лагерь Джинбера. И она сразу же стала привлекать жителей Вива на свою сторону… собственным способом. — Он вздохнул. — Будь осторожна в выборе друзей, Ойя. И радуйся, что ты свободна.

У меня по коже побежали мурашки, но вовсе не от холода. У Тулу есть связи в Вива.

— Не знала, что ты эмигрант, — сказала я.

— Сейчас в Америке только одна религия, — ответил Пас. — И никто не смеет выступать против Белых Покровов.

Меня совсем не интересовали американские репрессии. Северный Хем сам вырыл себе могилу. Меня также не пугало и то, что кто-то пытался повлиять на мою жизнь с помощью дурацких кукол.

— А где сейчас Тулу? — спросила я.

— Я прикажу своим людям искать ее, хотя они сейчас слишком напуганы.

Муэновцы напуганы? Я зашагала взад-вперед, не давая появиться новому видению. Как может быть связана мамбо из Вивасити с похищением караджи? И что ей нужно от меня?"

"Вопросы наскакивали друг на друга, словно хищные звери. Мне было слишком трудно думать… и даже дышать в этом смраде. У меня начала раскалываться голова. Я подошла к алтарю, взяла кукол и засунула их в карман.

— Ойя! — воскликнул Пас. — Не трогай жертвоприношения!

Я чуть не заехала ему кулаком по лицу. Разве он не понял, что его старая подруга Тулу приготовила гроб для меня? А может быть, это его совсем не удивило? Разве можно верить Пасу, если он боится мамбо, как огня?

Какое-то время я даже боролась с желанием убить его, но разум все же взял верх.

Паразит опять проиграл.

— Командир! — Ру настойчиво потряс меня за плечо. — Командир!

Я с трудом узнала его голос.

Он смотрел куда-то вниз.

Проследив за его взглядом, я увидела, что моя левая рука сжимает правую, в которой болтается удавка. Из-под ногтей текла собственная кровь.

Все мускулы напряглись.

Челюсть ходила ходуном.

А тело застыло неподвижно.

Пас съежился в углу, изо всех сил борясь с желанием чем-нибудь прикрыться.

Сколько же это продолжалось?

Я разжала правую руку и отшвырнула удавку в сторону.