Черный король

Она чуть не разрыдалась от счастья. Получилось.

глава 53

Что бывает, если для двоих ночь горит до утра?

Утром потом бывает сладкая истома и приятная ломота во всем теле. Невиданная легкость и силы столько, что она грозит выплеснуться через край.

И просто зверский аппетит.

Но сначала надо э… посетить удобства и помыться. Но все это у короля в его чудном домике в горах находилось на улице. Ника потянулась на села на той мохнатой шкуре, на которой они провели всю ночь. Огляделась с удовольствием. Ей тут все очень нравилось.

И простота спартанской обстановки, и отсутствие штор, и горящий в очаге огонь. Все такое живое, настоящее.

А вот Дэймара рядом не было. Очевидно он уже встал и вышел, потому что дверь на террасу перед входом была открыта. Она глубоко втянула в себя запах смолистых поленьев, а потом завернулась в плед, которым он ее под утро укрывал, поднялась на ноги и пошла к двери.

Ее мужчина обнаружился на террасе, стоял опершись на перила, смотрел вдаль. Гордая посадка головы, голый торс, мощный, идеальный, красивый.

И из одежды на нем только плед. Прямо как бессмертный горец*. Ника застыла, невольно любуясь им, и тут же смутилась, опустив взгляд на его босые ноги.

Не успела оглянуться, а он уже держал ее на весу, прижимая к себе всем телом, смотрел в глаза и улыбался.

— Как спала моя королева? — тихо спросил, мягко прикасаясь к губам.

Оооох…! Как она спала? Она почти не спала этой ночью и теперь чуть не лопалась от счастья. Короче, она еще больше смутилась, потому что ей не скрыть от него ни румянца, ни счастливого блеска глаз.

Ну вот! Теперь он все о ней знает.

— Отпусти, — хихикнула, опуская глаза, и уперлась ладонями ему в грудь.

А мужчина неожиданно расхохотался, поставил ее на пол и развернул ее лицом к долине:

— Смотри.

У Ники в первый момент провал дар речи.

Вся долина была в цветах, как альпийский луг в сезон цветения разнотравья. Она сначала вцепилась в поручни, отчего немедленно слетел плед, и оказался в руках мужа. А потом и сама она оказалась в его руках, Дэймар снова укутывал ее в мягкий теплый плед, а Ника стонала, закрыв лицо руками:

— Это все из-за меня, да?

— Угу, — хмыкнул он со странным выражением лица, еще и добавил: — Это теперь везде так.

Это значит, все теперь знают, что они… Кошмааар.

— Глупая моя, — обнял он ее, целуя в макушку. — Сердечная, храбрая. Жизнь моя.

Стоило услышать это слово, она тут же вскинулась проверять, не исчез ли с его груди знак, не привиделось ли ей все это.