Черный Лев

– Лорд Дейкр тоже неплох, хотя его соперник ниже ростом, чем тот, кто сражается с лордом Ранулфом, – заметила Беренгария.

Мужчины продолжали борьбу, пока Ранулф не свалил противника подножкой. Тот упал да так и не смог высвободиться из стальных объятий Черного Льва. Восторженные крики в адрес графа Мальвуазена наполнили воздух. Росс попросил пощады. Ранулф поднялся и помог поверженному сопернику встать. Тот с позором покинул ристалище. Вскоре к Ранулфу присоединился лорд Дейкр, и вместе они величаво обошли поле.

Ранулф остановился перед Лайонин. Та поцеловала ленту и бросила ему. Он поймал ее, прижал к губам и сунул за набедренную повязку, так что концы щекотали его бедро. Он криво улыбнулся. Лайонин стыдливо прикрылась ладонями, когда зрители приветствовали его галантный жест. Она не подняла глаз, пока муж не покинул ристалища.

– Можешь снова показать лицо, поскольку он уже ушел и трубы призывают к обеду.

Они присоединились к зрителям, покидавшим трибуны.

– Миледи! Миледи Лайонин!

Она обернулась, оказавшись лицом к лицу с запыхавшимся, сияющим Брентом.

– Ну разве он не самый могучий рыцарь? Вы видели его?

– Да, – согласилась Лайонин, не подозревая, что вид у нее точно такой же, как у мальчика, а глаза сверкают ярче звезд.

– Он просит вас прийти на обед к нему, в его шатер. Он сказал, что пока не будет одеваться: вдруг найдутся еще смельчаки вроде братьев Росс.

Лицо малыша внезапно омрачилось:

– А мне придется обедать с отцом.

– Наш отец – плохая замена Черному Льву, – засмеялась Беренгария. – Пойдем, Брент, может, удовольствуешься моим Трейверсом.

Лайонин поспешила в шатер Ранулфа и, войдя с солнечного света в полумрак, сначала не увидела мужа. Тот неподвижно лежал на топчане.

– Лайонин? – прошептал он.

– Ранулф! Ты покалечился? – бросилась она к мужу.

– Я просто умираю, – выдавил он. – У меня болит все, что только можно. Даже раны от боевого топора на ноге и руке не причиняли мне столько муки.

Она погладила его мокрые от пота волосы и весело заметила:

– Но Брент сказал, что ты готов бороться со всеми, кто вызовет тебя, и, уж конечно, среди них окажутся куда более свирепые противники, чем тот карлик, которого ты только что победил.

Ранулф застонал, но бессердечная девчонка только рассмеялась.

– Как ты жестока! Что сказал бы мальчик, увидев меня в таком состоянии?

– Хорошо еще, что ты не считаешь нужным произвести впечатление на меня.