Онлайн-библиотека книг
А в крестные матери возьмем Беренгарию, если это не нарушает твоих тщеславных планов.
Он пропустил мимо ушей ее ехидную реплику, задумчиво глядя вдаль.
– Жаль, что матушка его не увидит. Она так мечтала о доме, полном детей!
Лайонин безуспешно пыталась найти слова сочувствия:
– Уверена, что она была счастлива подарить миру такого красивого мальчишку, как ты!
– В этом она была полностью с тобой согласна, – расплылся в улыбке Ранулф. – Может, даже хорошо, что она так и не увидела, каким никчемным вырос Джеффри.
– Ты чересчур низкого мнения о брате.
– Сегодня я не поддамся на твои издевки, потому что слишком рад рождению сына.
– Молюсь, чтобы он, оказавшись похожим на тебя, не унаследовал твоего тщеславия и высокомерия.
Он поцеловал ее в шею:
– Он будет милым ребенком и счастьем своей матери. Я сегодня уже говорил, что люблю тебя? И с каждым днем все больше.
– Нет, но я жадно впитываю твои слова. Он резко вскинул голову.
– Ты мое проклятие. Месяцами оставляешь меня одного, и я не могу найти женщину по вкусу, а когда снова вижу тебя, размерами ты соперничаешь с моим конем, и вот теперь приходится ждать, пока ты оправишься после рождения сына.
– Ты очень заботливый муж, – прошептала она, проводя губами по его шее.
– Лайонин! Немедленно прекрати! Лучше скажи, какой подарок ты желаешь получить за сына? Если хочешь, я добуду тебе корону из звезд."
"– Ах, мой галантный рыцарь, ты так великодушен! Но пусть звезды остаются на местах, чтобы и остальные могли ими любоваться.
– Но, может, какую-нибудь безделушку? Драгоценность? Лайонин немного подумала.
– Мне бы хотелось вернуть львиный пояс.
Ранулф широко улыбнулся и, порывшись в висевшем на талии кошеле, вынул золотой пояс. Глаза Лайонин восторженно сверкнули.
– Любое твое желание – закон для меня.
– Ты и не знаешь, как я страдала из-за его потери! Но у меня отобрали все остальное, и мне нечем было подкупить мальчишку. Из всех вещей я ничего не любила так, как этот пояс.
Ранулф продолжал улыбаться.
– А как насчет меня, Львица? Разве я не отношусь к твоим владениям и на меня не распространяется часть твоей любви?
– Но я не владею тобой, Ранулф. Ты никому не можешь принадлежать.
Лицо его было серьезным.
