Черный Лев

Застывшая, неподвижная, невероятно остро ощущавшая его непривычную близость. Он подвинулся к ней, и большая рука легла ей на шею. Лайонин, задыхаясь, попыталась освободиться от тяжести, но он стал ласкать ее, так и не открывая глаз. Шершавая ладонь шарила по ее обнаженному телу. Молча, без единого слова он подмял ее под себя, и Лайонин сжалась от страха в предчувствии неминуемой боли.

Он раздвинул ее ноги мощным бедром, и горячие слезы обожгли ее глаза. При первом же выпаде боль вернулась с новой силой, и она ощутила себя беспомощным зверьком, попавшим в лапы льва.

К счастью, на этот раз все закончилось быстрее, но она еще долго не спала. Слезы одиночества и отчаяния все катились из глаз, заливая волосы на висках.

Ранулф, как всегда, проснулся на рассвете. Лайонин лежала на боку, лицом к нему. Ему пришло в голову, что во сне она выглядит еще моложе и прелестнее. За два дня их брака он не успел провести с ней достаточно времени наедине. Слова мальчишки не давали ему покоя. Джайлз словно подслушал речи его первой жены и повторял их почти дословно.

Он так хотел верить Лайонин, что она не пыталась его обмануть, не притворялась, не лукавила. Он ведь не просил любви… Нет? Чего же тогда ему надо? Похоже, женщины либо боялись его, прославленного Черного Льва, либо желали его золота. Он припомнил, как отец говаривал когда-то, что его старший сын так же способен убить человека, как стать победителем в рыцарском турнире. Интересно, что сказал бы отец сейчас? Как отнесся бы к сыну, которого готовили в священники, а он стал грозой всей Англии? Тем, кого многие боятся, некоторые ненавидят и почти никто не любит.

И все это из-за женщины.

Лайонин пошевелилась во сне, вернув его к настоящему. Он снова бросается в битву, без одежды, доспехов и вооружения. И вряд ли те раны, которые он получит на этот раз, так скоро заживут. Он коснулся ее щеки, погладил ушко, затейливую розовую раковинку. Ее глаза распахнулись, и он потрясение осознал, что в них плещется страх.

Лайонин увидела мягкий изгиб губ, нежность во взгляде и сразу разгадала его мысли.

О нет, она не готова к новой боли!

Она поспешно спрыгнула с кровати, накинула халат, встала на колени у очага и принялась нервно ворошить угли железной кочергой. Что, если Ранулф позовет ее в постель? Он ее муж, и она не вправе ему отказывать.

Ранулф повернулся на спину и хмуро уставился на пыльный балдахин. Она имеет основание его бояться. В первую ночь он взял ее жестоко и грубо, причинив боль.