Черный лис. Том 2

— Просто он поторопился, — ласковым, словно лезвие ножа, голосом, сказала Салтыкова. — Он считал, что ваша смерть — вопрос решенный. Граф не рассчитывал, что мы успеем вас найти и освободить до того, как вы умрёте. И не думал, что Разумовский сдастся. И что мы многое от него узнаем…

— Полковник пытался застрелиться, — сказал я. — Но один из ваших магов успел его остановить.

— Это наша работа, — пожала плечиками маленькая женщина. — Успевать раньше.

Уже не скрываясь, она достала сигарету, щелкнула зажигалкой и закурила.

— Целью Бестужева были оба правителя, — продолжила она. — Бестужев хотел поссорить наместника с государем, тем самым ввергнуть обе страны в затяжную, изматывающую войну.

— Но Шива…

— Магистр готовил переворот много лет, — не дала мне договорить Салтыкова. — Граф считал, что в России маги принимают неоправданно мизерное участие в управлении государством.

— Он сам хочет стать государем, — вдруг сказала Любава. — Он хочет занять трон Двуглавого орла, стать властителем двух империй.

"— Шиве всего-то и нужно было: отыскать Бестужева и предложить ему свою помощь, — сказал я. — А когда начнётся революция… — я посмотрел на Салтыкову. — Вы что, не знали, что в вашей стране есть оппозиция существующей власти?

— Оппозиция есть всегда, — госпожа секретарь устало вздохнула. — И Святослав считает, что это правильно. Должен быть кто-то, кто будет указывать государю на ошибки. Но подполье — это совсем другое. Разумеется, мы знали о его существовании.

— Но появился Шива, и так взбаламутил воду, что они начали действовать раньше, чем собирались, — заключил Фудзи.

— Появление принца Антоку этому тоже способствовало, — сердито буркнула госпожа секретарь. — Бестужев не ожидал выздоровления князя Соболева. Переворот он приурочил к его кончине. Ослабленный скорбью государь, по его расчётам, не оказал бы сильного сопротивления.

— Так же, как император Томохико не смог оказать сопротивления после смерти старшего сына, — прошептал Фудзи.

На меня он не смотрел. Но я подумал о том же самом. Протянул руку и положил её на руку Фудзи. И легонько сжал.

Я сделал это неосознанно. Просто почувствовал, что так будет правильно.

Мой порыв не прошел незамеченным для Любавы. Правда, говорить она ничего не стала, только легонько приподняла бровь. Я не смог определить: одобрила она моё поведение, или осудила.

И тут же разозлился.