Черный лис. Том 2

— Я бы предпочёл остаться здесь, — стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, сказал я. Не хотелось вновь сидеть за тонкой переборкой, чувствуя, что здесь происходит что-то важное, — и оставаться не у дел.

— Тогда садись в кресло механика, — Соболев кивнул себе за спину. Я подчинился. — Константин, там у стены откидное сиденье.

— Я уже нашел, — Фудзи успел пристегнуться, и теперь выглядывал из-за плеча пилота. На его лице было полнейшее счастье.

Словно нам предстоит не аварийная посадка, а классный аттракцион.

Интересно, как бы я видел мир, если бы смотрел на всё глазами Фудзи? Воспринимать проблемы, не как очередные препятствия, которые нужно преодолеть, а как интересные приключения?

Может, стоит попробовать?.

Самолёт выполнил широкий круг над городом и стал снижаться. Впереди показалась светлая, освещенная сигнальными огнями полоса…

Пилот плавно наклонил штурвал. За ним наклонился и нос самолёта. Земля стремительно приближалась.

— Падаем, — спокойным голосом объявил пилот. — С поверхности нам никто не помогает.

— Диспетчер? — спросил Соболев.

— Утверждает, что стихийники на месте. Но я не чувствую никакой поддержки. Мы разобьёмся, Алексей Григорьевич.

— Не паникуй, — голос Соболева приобрёл жесткость стального каната. — Обойдёмся своими силами. Володя!

— Слушаю.

Рефлекторно ответив, только после я осознал, что Соболев обращается ко мне.

— Помнишь, как я левитировал кресло?

— Да.

— Сейчас мы с тобой сделаем то же самое, но только с самолётом. Константин, помогай.

Сначала я не понял, чего от меня хотят.

И поток увлёк меня за собой. Словно втянул в себя, сделал своей неотъемлемой частью."

"Я вдруг ощутил своё огромное длинное тело, широкие руки-крылья, увидел, как приближается и быстро несётся куда-то под брюхо серая твёрдая поверхность… Понадобилось мысленное усилие, чтобы замедлить её бег. Сравнять скорость свою, и этого серого твёрдого полотна, почти остановиться, а потом… плавно опуститься, прижаться к земле животом и замереть.

Когда я открыл глаза, мы уже не двигались. Фудзи успел отстегнуться и вставал. Я посмотрел на пилота. Тот полулежал в кресле, откинувшись на спинку и закрыв глаза. Штурвал уплыл куда-то под приборную панель, и пустые руки его бессильно подрагивали на коленях.

— Алексей Григорьевич! — поднявшись, Фудзи решил проверить, как дела у Соболева.