Черный лис. Том 2

 — Но семпай обычно ездит так.

— И мы будем — так, — сказал я. — Тем более, что ваш совет может пригодиться.

В зеркало заднего вида я увидел, как взгляд водителя чуть потеплел.

— То есть, обычно ты возишь Соболева? — спросил Фудзи с набитым ртом. — Его личный шофёр, да?

— Не только шофёр, — охотно ответил Колян. — И швец и жнец, как говориться. Телохранитель. Могу достать всё, что угодно. Разузнать-разнюхать. Выбить информацию. Или долги, например…

— Доверенное лицо, значит, — Фудзи подмигнул."

"— Мы с Алексей Григорьичем «вот так», — на секунду оторвав руки от руля, он показал сдвинутые кулаки.

Я понял, что он имеет в виду: князь Соболев отправил за мной своего очень близкого человека. Большая честь.

— И лимузин, стало быть, его собственный, не из проката? — продолжил ненавязчивый допрос Фудзи.

— Сегодня утром доставили паромом из Владивостока, — гордо сообщил Колян. — Семпай любит, чтобы его окружали знакомые вещи.

Пока мы перекусывали, лимузин выбрался из городской сутолоки на загородное шоссе.

То и дело он поглядывал то в боковые зеркала, то в зеркало дальнего вида. И жал на педаль газа. Мотор лимузина, набирая обороты, утробно урчал.

— Что-то не так? — каким-то образом мне передалась тревога водителя.

— Да хвост за нами, — ответил тот. — В городе я думал — случайность. Едет чувачок тем же маршрутом — бывает. Но сейчас точно говорю: за нами он едет.

— Один? — Фудзи тут же подобрался.

— А бес его знает, — в голосе Коляна беспокойства не ощущалось. — Я вижу одного. Спортивная тачка. Желтая с зелёной полосой. Не самый лучший вариант для слежки, но…

— Она должна отвлечь наше внимание, — сказал я. — От других.

— Я тоже так думаю, — спокойно кивнул водитель. — Покатаемся. Узнаем, что им нужно.

— Вот, — сказал Фудзи. Он пытался что-нибудь разглядеть в заднее стекло, но безуспешно. Стекло было тонированное.

— Насчёт убийств? — я вспомнил, о чём мы беседовали на пляже перед тем, как сесть в лимузин.

— После того, как СМИ на всю страну раструбили, что принц Антоку жив, и теперь является национальным героем — император Ёмэй в ярости. А уж что чувствует мой старший братец — и сказать боюсь.

— Но зачем? — я чувствовал, как мощная машина движется всё быстрее. Сиденья мелко вибрировали на неровностях дороги.