Черный лис. Том 2

Мы перепробовали всё, — он кивнул на трубку с прозрачной жидкостью, в последнее время они опять появились. — Самые лучшие препараты, новейшие разработки. Ничего не помогает.

— Значит, я умираю?

Молчание повисло между нами, как театральный занавес. Представление окончено, публика разошлась. Пора тушить лампы.

— Да.

Сказать это так просто, и в то же время — с пониманием, мог только он. Человек, который и сам находился на грани смерти много лет.

— Остаётся Колян, — сказал я. — И его волшебное лекарство, — князь посмотрел на меня.

Уголок рта его дёрнулся, но я так и не понял: пытался он изобразить улыбку, или наоборот. — Что это? Какой-нибудь корешок? Редкий цветок, который цветёт одну ночь в году, спрятавшись в недоступных человеку горах?

Я не верил в «волшебные» лекарства.

— Сэнсэй, — сказал Соболев. — Адепт таттвы Порядка. Николай улетел на Окинаву, внук.

— Но я думал… И вы это косвенно подтвердили… Адепты Порядка — это сказки. Их нет. Нет никакого острова, вы всё придумали, чтобы проверить меня на сообразительность.

Умирать не хотелось. Я это понял вот прямо сейчас, как только услышал приговор. Да, смерть всегда где-то рядом. Но обычно, — не всегда, но обычно, — есть выход. В Центральных мирах прекрасная медицина. Есть восстановительные капсулы, есть медики Корпуса, которые умеют творить настоящие чудеса. Есть синт-оболочки, в которые перемещают смертельно больных, и к которым мы, Посланники, давно привыкли.

Поэтому сейчас, когда князь сказал, что осталась единственная, просто крошечная надежда на какого-то колдуна… — я испугался.

Поэтому и отталкивал эту надежду. Я всё ещё не верил в колдунов.

— Адепты Порядка — никакие не сказки, — возразил князь. — В большинстве стран они запрещены, это правда. Политика: никому не нравятся маги, которые не подчиняются никаким правилам…

— Политика, — эхом откликнулся я.

— Но в данном случае… С тобой… Государь лично выдал разрешение на пребывание одного из них в Москве. Так что, дело за малым: уговорить сэнсэя приехать.

Глава 14

Сперва я почувствовал непривычный аромат. Сирень. К нему примешивался запах бумаги и еще чего-то… Чернила. Самопишущее перо.

И вот этот звук: скрип чего-то острого по бумажному листу.

Стало так любопытно, что я открыл глаза.

Рядом с кроватью сидела совершенно незнакомая дама. Очень короткая стрижка — светлые волосы похожи на птичьи пёрышки. Высокий лоб, искусный макияж — даме было далеко за пятьдесят.