Листья, которые до этого еле заметно двигались, вдруг ожили и буквально забурлили, мгновенно покрывая тварь слоями.
Ого! Да это растение хочет сожрать ее! Хрена с два! Если мне за это положена сила, то значит это моя добыча, и я ее просто так отдавать не собираюсь!"
"Несколько раз я рубанул саблей по листве и услышал звук, похожий на тихое недовольное шипение. Примерно с таким звуком выходит воздух из пробитого колеса.
Хватка растения немного ослабла, тварь повисла на листьях, засучила передними лапами и в этот момент я из всех сил рубанул по ней саблей.
Ее большая половина упала на пол, а оставшуюся часть вновь начали опутывать ветки с необычайно широкими листьям.
В тот же момент я почувствовал прилив сил, о котором меня предупреждал Чертков, и это было не похоже на то чувство, с которым я впитывал энергию тех самых белых шариков. Ощущения были совсем иными.
Меня будто обдало мощным порывом ветра, который в любой другой ситуации просто сбил бы меня с ног, но сейчас он просто пронесся сквозь меня и это было нечто незабываемое.
Даже когда я уничтожал в Искажении какую-нибудь сильную тварь, которая потом рассыпалась на кусочки поглощаемой мной энергии, ощущения были иными. Здесь же…
Я срочно захотел испытать что-то подобное еще раз! Тем более, что почувствовал себя явно сильнее. У меня было такое ощущение, что я могу сейчас отправиться на любое место силы, о которых рассказывал мне старик, и сразиться с самой жуткой опасностью.
— Мы идем домой, Темников, — услышал я голос Черткова, который вернул меня обратно в тот самый коридор, покрытый живой стеной.
— Александр Григорьевич, мне кажется, что мы могли бы здесь задержаться. Хотите я нашлю на вас еще одно проклятие?
— Да мне плевать на то, что тебе кажется! — его голос стал непривычно громким, а свистящее хрипение исчезло.
— Я сказал — мы возвращаемся домой! Срочно! И не заставляй меня злиться еще больше!
Я посмотрел на медленно колышущиеся листья, которые только что сожрали половину проклятия, и вдруг услышал довольно четкое:
— Ссспасибо…
Стоп! Не понял, это что такое было?
— Александр Григорьевич, а знаете, эти листья, по-моему, со мной разговаривают.
