Он даже Орлова особо не жаловал, чего уж тут.
Ну и с Василий Юрьевич Борисом тоже нашел общий язык. С конструктом вообще было попроще. Он парень общительный. Любит потрепаться о всяком разном. Целыми днями может рассказывать захватывающие истории, смысл которых кроме него самого больше никому не понятен.
Не знаю почему, но в какой-то момент мне показалось, что Голицыну не хочется заканчивать нашу прогулку. Мы сидели с ним в беседке возле озера, он слушал Бориса и смотрел на уток. Лишь иногда вдруг вспоминал, что он здесь не один и задавал мне какой-нибудь вопрос насчет учебы.
Какую-нибудь ерунду, типа что мне больше нравится: алхимия или рунология.
Если бы я точно не знал, что озеро у нас в парке самое обычное, то можно было подумать, будто оно оказывает на главу тайной канцелярии какое-то мистическое воздействие.
Ну а я ему особо не мешал. Уроки идут, а причина отсутствия у меня уважительная, так что… Пусть сидит сколько ему нужно, если нравится. Тем более, что мне это тоже доставляло удовольствие.
Мы провели с ним возле озера почти два часа. В какой-то момент он глубоко вздохнул, хлопнул себя по ляжкам и сказал:
— Пора. Делу время, а потехе час.
— Как вам дуб? — спросил я у него, когда мы отошли от беседки достаточно далеко, чтобы Бродяга не услышал, если что.
— Я тебе завидую, Максим. Ты единственный человек, у которого есть такие вот друзья, — он впечатал в асфальт трость и рассмеялся. — Надо же, дуб и конструкт!
— Так-то вообще Борис он всей школе принадлежит, — напомнил я ему.
— Он со многими ребятами общается.
— Общается со многими, а дружит с тобой… — сказал Голицын и подмигнул. — Поверь, я знаю практически обо всем, что у вас здесь происходит.
— А-а… Понятно тогда…"
"— Ладно, Темников, будем прощаться. Дуй на занятия и не забудь о нашем разговоре.
— Вы про Москву?
— Я больше про встречу с Николаем Александровичем, а где она может произойти, это уже второй вопрос. Скорее всего в Москве, а там видно будет.
— Да не забуду, конечно, с чего бы?
Он кивнул и пошел в сторону парковки, активно помогая себе тростью. Надо же… Всего несколько минут назад он выглядел полностью расслабленным, с блуждающей улыбкой на лице, и вот он уже отстукивает тростью свой каждый уверенный шаг.
Я еще какое-то время понаблюдал за Голицыным, а затем потопал к школе. Хочешь — не хочешь, а на уроки идти все-таки придется. Хорошо хоть половину дня пропустил. Мелочь, а приятно.
