Я взял еще парочку… Потом еще немного… В общем, к тому времени, когда торговец вернулся, в вазе осталась всего одна. Последнюю я брать не стал, вдруг он тоже хочет?
— Ну как? — спросил я у него.
— Кристаллы неплохие, треснутых нет. Особенно тот, который оранжевый. Один из лучших в своем классе, что попадался мне за последние несколько месяцев.
В этот момент у меня нестерпимо зачесалась левая рука, так что пришлось ее упрятать под ногу, чтобы не зудела.
— Я вам могу предложить двадцать пять тысяч за оба.
Десять за оранжевый и пятнадцать за розовый.
Сколько-сколько он сказал? Двадцать пять тысяч, мне не послышалось? Вот Лешка обалдеет, когда узнает!
— Лицо попроще сделай, Макс, — посоветовал мне в этот момент Дориан. — А то у тебя, наверное, рожа сейчас, как будто тебе абонемент на пожизненное снабжение тортиками подарили. Я бы на его месте после такого цену уменьшил в два раза.
— Можете не сомневаться, это хорошее предложение, — продолжил говорить торговец.
— Нащокины своих клиентов не обманывают.
Для важности я почесал подбородок, чтобы не сразу соглашаться, а потом кивнул:
— Ладно, так уж и быть. Забирайте. Только деньги покрупнее дайте, чтобы мне рюкзак не пришлось покупать.
— Это само собой, — кивнул Данил и посмотрел на опустевшую вазу. — Еще конфет хотите?
— Хватит, — махнул я рукой. — Вот если бы у вас «Мишка на севере» был.
— Заведем, — улыбнулся он. — Специально для вас, Максим.
Я проводил его взглядом, затем посмотрел в вазу и съел последнюю конфету.
Нечего ей там лежать. Если бы Нащокин захотел — взял бы.
Из магазина я вышел в очень хорошем настроении. По-моему, отличная сделка. И даже рюкзак для денег покупать не пришлось. Нащокин рассчитался самыми крупными купюрами по пятьсот рублей, а они в кармане легко помещались. Хотя все равно пачка вышла довольно толстая.
Затем мой путь лежал в мастерскую артефактов, где я хотел сдать свой медальон.
Я поначалу волновался, как там дело пойдет, ведь Собакин меня там ни с кем не знакомил.
Но оказалось, что зря переживал. Похоже, я не только в «Китеже» стал местной знаменитостью, но и здесь обо мне знала каждая собака. Во всяком случае, хозяин мастерской не удивился моему приходу и даже знал, как меня зовут.
Владельца звали Лазарев Савва Дмитриевич. Старый плешивый дед в круглых очках с маленькими линзами, у которого все лицо было в шрамах и разноцветных пятнах.
