Кстати, насчет холодной берлоги не ври — ты у меня уже сто раз это спрашивал, а тебе сто раз отвечал.
— Леха, зачем тебе такой большой дом? — спросил я, топая по коридору второго этажа.
— Не знаю, это удобно.
— А-а, понятно. А чем?
— Много больших комнат, можно с комфортом разместиться где хочешь.
— А если попить ночью захочется, минут пять на кухню шагать нужно?
— Ну не пять, конечно, — усмехнулся князь. — Хотя, я как-то не думал об этом. Заходи.
Ну, по крайней мере, его комната была оформлена как надо.
Куча плакатов с любимыми рок-группами и голыми девушками, обои с ночной Москвой на стене. Несколько разных игровых приставок, телик во всю стену, компьютер, принтер, еще какая-то техника непонятная. Нормально. Мне понравилось.
— Как тебе? — спросил он и плюхнулся в кресло перед теликом.
— Годится, — одобрил я.
— Комп в вашем распоряжении, а я пока на приставке погоняю, — сказал Нарышкин, затем надел наушники, взял в руки джойстик и потерял к нам всяческий интерес.
Я сел на стул, врубил комп и махнул Турку рукой.
— Ну что, Ибрагим, подходи ближе. Давай начнем писать письмо твоей Леночке. Надеюсь мы это не зря делаем.
— Пусть Аллах рассудит… — прогудел в ответ призрак с присущим ему равнодушием, от которого мне почему-то становилось не по себе.
— Психопат… — сказал Дориан и мы начали работать.
Ни много, ни мало, но почти час нам на всю эту писанину понадобился. Зато после этого я впервые увидел улыбку на лице Ибрагима. Оказывается, он все-таки мог улыбаться.
После того, как все было сделано, Нарышкин вызвал своего слугу и пошагово, в очень доступной форме рассказал ему, что именно нужно будет сделать.
Особенный упор он сделал на то, что письмо должно быть доставлено через курьерскую службу, без указания отправителя. У нас не было особых опасений насчет того, что кто-то будет кого-то искать. Я так вообще не парился на этот счет, это больше его сиятельство переживал. Но на всякий случай решили так.
— Теперь пришел мой черед благодарить вас, мой господин, — сказал мне Ибрагим после того, как слуга Нарышкина ушел.
— Вы сдержали свое слово, и я готов сдержать свое.
— Мой господин… Слушай, Ибрагим, у меня аж зуб заболел, может просто на Максе остановимся? Мне так проще.
— Пусть говорит! — встрепенулся Дориан. — Сразу видно — воспитанный призрак, понимает правильное обращение.
— Нет, теперь — мой господин. Так положено. Я ваш личный помощник, а значит вы — мой господин.
— Как хочешь, — махнул я рукой.
