Черный меч царя Кощея

Кто знает, вдруг и сболтнёт хоть что-то полезное…

— А уж шерсть красить лучше чернилами дубовыми: и цвет приятный, и смывается плохо, и блеск даёт. Вонюче, правда… Ну да лошадей ить показывают, а не нюхают, верно?

С этим я, возможно, и поспорил бы: запахи в расследовании преступления играют очень важную роль. Духи, перегар, трудовой пот, запах профессии («Пахнет маляр скипидаром и краской…») и многое-многое другое способно немало рассказать хорошему сыщику. Короче, впредь при покупке лошади всегда буду её нюхать.

— Гриву и хвост лучше всего стричь наголо! Даже ежели поймают, не каждый владелец в том чучеле стриженом свою животину опознает. Вот вас бы, к примеру, обрить да чернилами выкрасить и по Лукошкину голым пустить, много ли народу в вас сыскного воеводу признают? Ага?!

И ведь знаете, я на минуту всерьёз задумался: а сколько? В следующую минуту до меня дошёл полный идиотизм поставленной задачи. Ну, по крайней мере, той роли, которую мне уготовил мой младший сотрудник.

Отплевавшись, найдя фуражку и вытряхнув из волос листья, мне кое-как удалось подняться на четвереньки.

— Тока в полный не вставайте, Никита Иванович. — Наглый серый волк тут же улёгся рядом. — Вона и тын высокий, за ним терем тесовый, а вон там, ежели подумать, и конюшня ихняя располагается. А тока на этот раз я вас одного не отпущу, вдвоём на дело пойдём!

— Мить, тебе оно надо?

— Надо! Значит, вам можно развлекаться, в преступников играть, а меня, сироту, побоку?! Не лезь с немытым рылом в калашный ряд? Ну давайте хоть чё-нибудь вместе украдём служебного товарищества ради…

— Пошли, — махнул рукой я, поскольку Митя относился к тем людям, с которыми долго спорить невозможно, проще самому застрелиться.

Это было первое и, как оказалось, последнее уголовное дело, на которое мы пошли вместе.

В общем, мне, видимо, будет проще опуститься до краткого протокольного пересказа. Через забор мы перемахнули без проблем, я сначала подтолкнул Митю в пушистую задницу, потом более-менее элегантно перелез сам. Собаки на подворье нас, разумеется, увидели, но в присутствии матёрого волка ни одна шавка тявкнуть не посмела.

До конюшни тоже дошли спокойно, там у входа всего один сторож сидел, то есть дрых сидя.