Черный меч царя Кощея

От тяжёлого удара блестящие осколки так и брызнули во все стороны, трещины пошли наверх, а звон разбитого хрусталя был подхвачен эхом.

Я одобрительно похлопал коня по крутой шее. Браво, мой мальчик, теперь всё внимание охраны будет привлечено только к нам — волка-скалолаза скорее всего уже не заметят. Действительно, меньше чем через минуту откуда-то сверху упала верёвочная лестница.

— Ага, вот, значит, как. Нас приглашают подняться в номер, а вот лошадку придётся оставить здесь. Не заскучаешь?

Златогривый конь флегматично махнул хвостом, типа идите куда хотите, я и тут неплохо перетопчусь.

— А ты снизу на ноги мои голые пялиться будешь?

— Не буду, — сразу вспомнив бабкины капризы, пообещал я. — Честное милицейское!

— Ну и как хочешь, — тоже с невнятной ноткой обиды фыркнула Василиса Премудрая и слегка поклонилась: — Тады ты первый лезь, мне ни интересу, ни резону…

Я мысленно сосчитал до десяти, но, поскольку Баба-яга давно приучила меня к тому, что любой спор с женщиной заведомо обречён на проигрыш, держа в левой руке клетку, молча полез вверх.

Хотя вру, нам тогда и лезть-то особенно не пришлось: верёвочную лестницу стало подтягивать вверх, и вскорости мы прибыли на небольшой балкончик, куда цепной механизм посредством отвесов и шестерёнок поднимал гостей."

"— О, явился, не запылился! Скока тя ждать-то можно, сыскной воевода?! — ворчливо приветствовал нас знакомый дребезжащий голос.

— Гражданин Груздев? — не сразу поверил я, потому что узнать Филимона Митрофановича было ой как непросто.

Вы не поверите…

Новый парчовый кафтан с боярского плеча, отороченная соболиным мехом красная шапка, сапоги с загнутыми носами, все в узорах и бисере, а в руках длинный посох с серебряными колокольчиками. Взгляд нового дьяка был по-прежнему наглым, а тон вызывающим. Хоть это сохранилось без изменений…

— Чего застыл, истукан милицейский? Али не признал старого знакомца?! Так вот, чтоб ты знал, ирод в погонах, нет больше старого дьяка Фильки! Был, да весь вышел! А ныне кланяйся наипервейшему маж… мажур… мажурику, что ли?!

— Мажордому, — подсказал я.

— Во-во, спасибо. Мажордому его злодейского величия богоравного государя фон Дракхена! — громко проорал дьяк и шёпотом уточнил: — Насчёт богоравного это я не слишком? Тока бы Господь не осерчал…

— Ну да, — сухо подтвердил я. — Есть вещи, которыми не шутят.