Черный меч царя Кощея

— За ней? — предложил я.

Царевна повела круглым плечиком и пошла первой. Нам пришлось довольно долго пробираться разными залами, закоулками и переходами, когда вдруг впереди раздался истошный женский крик.

Мы, не сговариваясь, припустили изо всех сил. Я успел первым. Василиса, в тесном платье, бежала медленнее и едва не сбила меня с ног, когда я замер на пороге. Ого, да что же тут у вас творится-то, граждане?!

Представьте себе маленькую комнатку, более похожую на тюремную камеру. Решётка от пола до потолка, за ней благим матом на чистом немецком орёт наша матушка царица, в простом немецком платье с шнуровкой на груди, к ней через решётку лезет мелкий (относительно) змеёныш метров трёх в длину и толстый, как бревно.

— Салам алейкум, эфенди, — вежливо поздоровался я. — Помочь?

— Сделай милость, мать твою прокуратуру, — прорычал государь совершенно нормальным голосом без всякого фальцета.

Я прицелился и с размаху врезал ногой в нижнюю челюсть очередного братца или племянника фон Дракхена. Надеюсь, попал в кадык или горло, потому что злобное чудовище резко захрипело, обмякло и неуклюже повалилось на бок. Ну, собственно, это и требовалось по ситуации.

— Забили ужика, — печально констатировала моя спутница.

— Чё за дура? — повернул голову Горох.

— Василиса Премудрая, — с лёгким поклоном представил я. — Наш человек, из тридесятого царства."

"— О майн либер камерад, герр Ивашов, — приветливо помахав мне ручкой, влезла в разговор и Лидия Адольфина.

— Нет. Потом всё про неё объясню, там долгая история. Вы-то как?

— Сидеть на цугундере…

Мы с царём осмотрели замок, не очень надёжный. После пяти ударов табуретка разлетелась на куски, но царица Лукошкина вышла на свободу. Муж и жена кинулись в объятия друг друга.

— Голубка моя…

— О мин херц…

— Любимая моя…

— О майн либен…

— Ненаглядная моя…

— О майн аугенлихьт…

— Как давно они женаты? — шёпотом спросила меня Василиса, делая вид, что её тошнит от такой розовой сентиментальности.

— Скоро год, — с завистью ответил я. — Истинные чувства проверяются в разлуке, любовь разгорается, как костёр на ветру. Но разве они не прекрасны?

— А так ли уж я хочу замуж?! — игнорируя мой вопрос, спросила царевна саму себя и отошла в уголок.