Черный меч царя Кощея

Понятно.

— Там большая труба, мы Митькой по такой уже катались.

— И как?

— Весело, на аквапарк похоже.

— А что это такое, милый?

— Мм… хотел бы обещать, что непременно свожу тебя туда при случае, но это вряд ли, — закусив губу, вздохнул я. — В общем, ничего не бойся, спускайся как с горки. Встретимся внизу.

— А ты куда? — не поняла она.

— У меня этажом выше, на балконе, печка припаркована. Не оставлять же её в замке, транспорт не мой, я её ещё старику Емеле вернуть обещался.

— К лешему твой аквапарк, — загорелись глаза у моей супруги.

 — Покататься на знаменитой Емелиной печке из сказки «По щучьему велению» — это же самая заветная мечта любой девушки!

— Что ж, милая, для тебя я готов на всё! Встретимся внизу, и лезь ко мне на печь. Я тебе даже порулить дам.

— Ты чудо, любимый!

Она расцеловала меня в обе щеки, смело распахнула люк, подобрав подол, села на металлический жёлоб и с весёлым визгом исчезла в темноте.

— Удачи, милая! — прокричал я ей вслед, и эхо из трубы поддержало меня согласным гулом.

Что ж, теперь можно идти за Василисой. Да, я не оговорился.

Олёна не заметила её следы, просто потому что моей милой всё было ясно и она всё для себя решила. А вот я, когда ползал на четвереньках, видел, что «груз» волокли в одну сторону, к трубе, но и на противоположной стороне, у самой стены, тоже были аккуратные следы женских башмачков…

Она знала, что, сбросив пленниц в люк, ничем не рискует. Более того, наверняка внизу их взяли сообщники и побыстрее увели от Стеклянной горы.

Возможно, Василиса и собиралась уйти вместе с остальными, но она знала от меня про Емелину печь. Оставить такой трофей было бы выше всяких сил. Девушки во все времена неравнодушны к мужчинам с личным транспортом…

Мне пришлось идти в обход, чтобы сразу выбраться к месту парковки, минуя тот широкий проход, где мы заморозили Змея Горыныча. Кстати, он давно перестал ругаться, и если какие звуки с той стороны и доносились, то скорее это было тихое сонное похрапывание.

— Не спи, замёрзнешь однако, — по-чукотски качая головой, предупредил я, но будить никого не собирался.

Добить спящего фон Дракхена мне не позволяла элементарная совесть. Пусть этот гад и заслужил за свои преступления — похищение людей, каннибализм и прочее — двадцать шесть расстрелов подряд, но марать руки убийством беспомощного существа я не стану.

— Будем считать, что ты получил пожизненное заключение.