Онлайн-библиотека книг
Как там у Достоевского в школьной программе? «Тварь я дрожащая или право имею?» Право у меня одно — всеми силами поддерживать закон и порядок, а за тварь — отдельно ответишь!
— Упс…
По тому, как резко все замолчали, я запоздало сообразил, что, видимо, последние слова прозвучали вслух. Неудобно, право…
— Ты это, сыскной воевода, не обижайся, если я чего лишнего сболтнул, а?
— Никита Иванович, вы мне только пальцем в обидчика ткните, а уж я его научу башкой булыжники в мостовую заколачивать!
— Цыть, мужское племя! — резко оборвала верноподданнические речи Мити и царя наша эксперт-криминалистка.
Мы не слышали, это верно. Но в оправдание скажу, что отреагировали все мгновенно, вооружившись чем попало и встав стеной навстречу нежданному гостю. Особенно грозно выглядел наш самодержец в коротком стареньком сарафане (или нижней рубашке?), с ухватом наперевес.
— Кого нечистая принесла? — осторожно, с опасным распевом спросила Яга, прижимаясь спиной к уцелевшей части дверного косяка.
— Смилуйтесь, окаянные! Энто ж я, раб божий Филимонушка-а… — так же песенно донеслось снаружи.
— А чё те надо, гость надоедливый?
— Информацию для вас полезную имею. Вы ж ещё не знаете ли, что Кощей-то помер?
Повисла нехорошая тишина. Даже Баба-яга не сразу нашла нужные слова:
— Дык он же Бессмертный!
— А вот, поди ж, огонь-то таковые мелочи не разбирает…
— В дом его, — тихо приказал я.
Ситуация менялась на корню, даже с учётом того, что дьяк известное трепло и распространитель непроверенных сплетен.
— Один?
— Один, более никого не заметил, — чётко доложил наш младший сотрудник. — А как с задержанным быть? Вы ему самолично палец дверью сломаете или мне какое ни есть экспериментальное членовредительство доверите?
Я поднял руку для подзатыльника.
— Стало быть, сами, — всё же понял он.
— Вы чё? — мигом проснулся дьяк. — Я ж сам с повинной пришёл! Я ж, можно сказать, по доброте душевной и желанию сердешному милиции любимой содействие добровольное оказываю, а вы — сразу пытки! Не надо! Ужо небось и так всех сдам…
Ускорим перемотку, убрав лишнюю болтовню и красочную описательность момента.
