Чёрный Рыцарь

Кир обхватывает обеими своими маленькими ручонками большую руку Ксана и тянет его в мою сторону.

— Кимми с мамой. Ты должен вывести ее отсюда."

"Мое сердце согревается так сильно, что я чувствую, как остатки тумана испаряются, конденсируются в воду и падают.

Мой младший брат думает обо мне. Я недооценила его способность ощущать напряжение между мной и мамой.

Хотя ему не следовало обращаться за помощью к Ксандеру. Он часть проблемы, а не ее решение.

Черт, он худшая часть проблемы.

— Кимми! — Кир вскрикивает, увидев меня, и бежит в моем направлении, его маленькие ножки несут его медленнее, чем ему хочется.

Я слежу за улицей в поисках машин, хотя у нас здесь нет движения.

— Эй, Обезьянка. — я ерошу его волосы, полностью стирая Ксандера из окружения. — Ты готов ехать?

Он несколько раз кивает, затем останавливается, словно что-то вспомнил.

— Может Ксан поехать с нами?

Абсо-блядь-лютное-нет.

Я приклеиваю фальшивую улыбку и направляю ее на мудака.

— Уверена, что у него дела.

Думаю, мне это, кажется, но его челюсть дергается, прежде чем он одаривает меня своей улыбкой золотого парня, от которой у него образуются ямочки, и вот они.

Ямочки на щеках.

Глубокие, чертовски привлекательные ямочки на щеках.

У него действительно не должно быть ямочек на щеках. Это должно стать исключительно для хороших парней, а не для ублюдков.

Его улыбка и ямочки пара причин, по которым девочки влюбляются в него в школе, как будто он какой-то Казанова.

На самом деле, он один из них.

Я потеряла счет тому, сколько раз он исчезал с девушкой — или двумя — на одной из вечеринок Ронана, только чтобы появиться некоторое время спустя с помадой на футболке и шее, а девушка, с растрепанными волосами и размазанной помадой, улыбалась как идиотка, словно она вознеслась на небеса и теперь возвращается.

Еще раз повторяю, это не я. Это моя способность замечать все. Если бы это зависело от меня, я бы полностью вычеркнула его из своего существования. Или, может, если бы у меня была какая-то машина времени, я бы вернулась на семь лет назад и не делала того, что сделала.

Но машин времени не существует. Это то, чем мы стали, и это невозможно изменить, как бы сильно я ни хотела — или, скорее, хочу. Я больше не жажду его прощения.

Он никогда не согласится на это, а я просто причиню себе боль.

— У тебя дела, Ксан? — спрашивает его Кир, когда тянет меня так, что мы втроем стоим почти посередине улицы.

— Зависит от обстоятельств.