Чёрный Рыцарь

Это поднимает температуру на ступеньку выше, и не думаю, что смогу с этим справиться.

— Твоя киска не должна быть мокрой для меня.

— Что?

— Этого не должно быть, и все же ты мокрая. Ты возбуждена, потому что я приказал тебе, Грин?

Да, я так думаю.

— Не отвечай, — ворчит он. — Не хочу, чтобы это было по-настоящему.

По-настоящему?

Прежде чем я успеваю сформулировать ответ, он хватает меня за лодыжки и перекидывает их через свои широкие плечи, затем ныряет внутрь.

— Привет, грех.

Первое прикосновение его языка к моим складкам похоже на прямое орудие пытки, хорошее, умопомрачительное.

Он повторяет, словно пробует меня на вкус, смакует, запечатлевает в памяти.

Я корчусь на матрасе, руки вцепляются в простыню в смертельной хватке.

— Ты убьешь меня, Грин, и я готов к смерти.

Грохот его голоса в моей самой интимной части заставляет бредить."

"Он вводит свой язык внутрь, и я уношусь прочь. Странное ощущение пронизывает меня с пугающей силой. Моя спина выгибается над кроватью от силы стимуляции, и я просто падаю.

Я кончаю так легко, так изящно и без всяких ограничений. Хотя я и раньше доводила себя до оргазма, ни один из них не был таким сильным или разрушительным.

Не думаю, что когда-нибудь буду чувствовать себя так же после этого. Как будто Ксандер проник внутрь меня и щелкнул по кнопке, и теперь пути назад нет.

Теперь, каждый раз, думая о сексе, я буду думать о том, как он боготворил мои шрамы, как целовал мои несовершенства и называл их прекрасными, и как приказал мне раздвинуть ноги, просто чтобы он мог поклоняться мне совершенно по-иному.

Это вызывает слезы на глазах. Мысль о том, что я буду думать о них, пока его здесь нет, превращает меня в эмоциональный беспорядок.

Я в таком беспорядке. Сейчас не время плакать.

— Эй.

Он поднимается, ползя, и делая то, что я никогда не думала, что Ксандер когда-нибудь сделает снова.

Он обнимает меня, его рука лежит на моей пояснице, в то время как наши тела сливаются воедино.

Его большой палец проводит по моей коже, вытирая слезы.

— Ты не должна плакать.

— И ты не должен быть лучше, чем фантазия.

— Так и есть, да? — он показывает мне свои ямочки на щеках.

— Не будь таким высокомерным.

— Высокомерие мое второе имя, Грин. Ты забыла?

— Как я могла?

Я возвращаю ему улыбку, все еще не в силах поверить в то, что он вновь называет меня Грин. Что он обнимает меня, вытирает мои слезы.

Если это сон, пожалуйста, закончись сейчас. Не мучай больше.