Черный список

— Значит, эти три случая нужно разбить на две группы. Две смерти женщин связаны с поисками кассеты, а убийство Юшкевича — с борьбой за приз.

— Да, так уже лучше, — согласился я. — Или наоборот: убийства актрис связаны с призом, а Юшкевича убили вообще по причине, не имеющей отношения к кинематографу и к фестивалю. Ревность, любовь, месть и так далее.

— Тогда у тебя «провисает» кассета, — рассудительно заметил Юрий.

— Ты знаешь, мне кажется, она вообще тут ни при чем. Ее и Сережа Лисицын смотрел, и мы с девочками, и ничего там не увидели.

— Но там обязательно должно что-то быть.

— Почему?

— Потому что из того, что ты мне рассказал, явно следует, что старик Вернигора умер, прочитав в газете об убийстве Ольги Доренко, которой он накануне, буквально за несколько часов до убийства, дал кассету. Зачем он это сделал? И почему так остро отреагировал на ее смерть? Значит, у него были все основания полагать, что Доренко убили из-за кассеты, и он чувствовал себя виноватым. Ни при каких других условиях у него не случился бы инфаркт.

А коль он думал, что Доренко могли убить из-за его кассеты, стало быть, на ней непременно что-то есть. Должно быть.

— Но мы смотрели, Юра. Мы очень внимательно смотрели. Нет там ничего. Собрания ветеранов и работа клуба «Патриот». Работа кружков, соревнования. Больше ничего.

— Жаль, что ты отдал кассету. Я бы тоже посмотрел. Четыре пары глаз — это, конечно, хорошо, но и пятая не помешает.

И тут я спохватился.

— Слушай, а кассету-то я как раз и не отдал. Она до сих пор у меня в сумке валяется.

Только «видака» нету.

— Не проблема, — тут же откликнулся он. — У моих хозяев есть.

Мы подошли к нашей калитке, и тут же нам навстречу бросилась наша хозяйка Вера Ильинична. Вид у нее был встревоженный и виноватый.

— Ой, девочки, вы, когда уходили, свою дверь запирали?

Так. Начинается. Вернее, продолжается. Мой парень со стеклянным барабаном явно перестарался, доставая несчастливые билетики. Видно, решил пойти на рекорд.

— Конечно, запирали, — ответила Ирочка. — А что случилось?"

"— Да нас с Григорием Филипповичем дома не было, а пришли — я смотрю, у вас дверь нараспашку.

Я подумала, вы уже вернулись, а вас что-то не видно, и голосов не слыхать. Я к вам поднялась, а вас нет никого. Вот боюсь, не обокрали бы. Я ж ваших вещей не знаю, вы посмотрите скорее, все ли на месте. А то милицию вызовем.

Ирочка опрометью бросилась вверх по лестнице, следом за ней поспешила Татьяна. Мы с Мазаевым присели во дворе за стол, ожидая их возвращения.