Черный список

Я хорошо знал потерпевшую.

— Кто вас прислал?

— Никто меня не присылал, я нахожусь в вашем городе на отдыхе, узнал об убийстве и пришел.

— Откуда вы узнали об убийстве?

Все это больше походило на допрос, словно я обманным путем пытаюсь втереться в процесс расследования, преследуя свои темные интересы.

— Мне сообщила моя жена, она работает на кинофестивале.

Я не стал упоминать о том, что жена — бывшая, потому что тогда пришлось бы долго объяснять ему про Лилю и про Ритины педагогические экзерсисы.

— Фамилия жены?

— Мезенцева. Маргарита Мезенцева.

— А ваша фамилия — Стасов? Очень интересно.

Я вдруг понял, что стою перед ним, вытянувшись по стойке «смирно». Видимо, его недоброжелательность оказывала на меня гипнотическое воздействие.

— Если у вас есть информация, проливающая свет на убийство Доренко, вы можете поделиться ею со мной, — холодно произнес полковник, занимающий так и не установленную мною должность.

 — Я не сторонник подключения посторонних лиц к работе, это часто мешает и создает дополнительные трудности.

— Но я профессионал, а не посторонний, — попытался возразить я.

— Насколько я понял из ваших слов, вы можете быть потенциальным свидетелем, и в этом смысле вы, безусловно, посторонний. Мы используем вас в качестве свидетеля. Пожалуйста, я готов выслушать все, что вы знаете о Доренко. Но привлекать вас к работе я не позволю. Вы находитесь в данный момент не на службе, и как профессионал вы для меня не существуете.

— А если вам позвонят насчет меня из Москвы, вы допустите меня к работе?

На самом деле я вовсе не хотел, чтобы меня допускали к работе. Наверное, я закоренелый эгоист, но у меня никогда не бывает потребности влезать в чужое дело и помогать изо всех сил. Каждый должен тянуть свой воз. Мой визит сюда был продиктован не стремлением подключиться к работе по разоблачению убийцы, а единственно желанием поговорить по-мужски с оперативниками, объяснить им, что Гарик Литвак не имеет к убийству ни малейшего отношения, потому что его связь с убитой является чистейшей воды плодом воображения.

Вот и все. Мои благие намерения не шли ни на сантиметр дальше. Но мне стало любопытно, отчего этот полковник, восседающий в роскошном кабинете, так меня невзлюбил и почему он не хочет допускать меня к расследованию убийства.