Черный список

— Основные есть? Или у вас дитя без глазу окажется?

— Боюсь, что окажется. Но основных — трое.

— Кто еще, кроме тебя?

— Паша Яковчик и Валентин Иванович Кузьмин. Они сейчас в гостинице людей опрашивают.

— Паша, стало быть, молодой, а Кузьмин — постарше? — хмыкнул я.

— Валентин Иванович мой наставник, — вздохнул Сергей. — У него стаж больше двадцати пяти лет.

— А чего вздыхаешь так тяжело? Не помогает наставник, что ли?

Он посмотрел на меня своими щенячьими глазами, и мне захотелось погладить его по голове и почесать за ухом.

— Пьет он. Ему уже ни до чего дела нет.

— Так, понятно. С наставником мы кашу не сварим. А Паша? Он что за человек?

— Паша хороший парень, но у него контракт кончается. Он, когда в школу милиции поступал, подписал контракт на пять лет. После окончания школы уже четыре с лишним года прошло. Он уж и место себе присмотрел, начальником службы безопасности какого-то банка уходит. Тоже за лаврами не гонится.

— А ты, выходит, гонишься?

— Я для коммерции не гожусь.

Буду здесь работать, пока не выгонят.

Да, парень, не повезло тебе, подумал я сочувственно. Из двоих напарников один — престарелый алкаш, другой равнодушно дослуживает оставшиеся месяцы. За нераскрытое убийство их из органов не уволят, а благодарности в приказе им не нужны. Короче, задницу рвать на этом убийстве придется только тебе одному.

— А что у нас со следователем? — поинтересовался я.

— Нормальный мужик, — как-то неопределенно ответил Лисицын. — Я его мало знаю.

Я посмотрел на часы. Лиля сидит на скамейке в ожидании нерадивого папаши уже час. Я, конечно, могу дать руку на отсечение, что она никуда с этой скамейки не сдвинется и с чужим дядей не уйдет, она у меня вышколена в этом отношении. Но совесть-то родительскую надо иметь!"

"— Значит, так, Сергей Лисицын, — сказал я, вставая. — Первомайская, дом восемь. До десяти утра и после шести вечера. Нужен будет совет — приходи.

Лиля, как и ожидалось, сидела неподвижно, уткнувшись в книжку.

Даже издали было видно, что это совершенно не «Мумми-тролль», ну просто ничего общего. Но и не Барбара Картленд, которую я узнавал с любого расстояния по карманному формату и красно-желто-зеленому оформлению обложки. Книжка, которую держала в руках Лиля, была обычного формата, очень толстая. Подойдя ближе, я прочитал название «Украденные сны» и разглядел рисунок, на котором была изображена стройная блондинка с сигаретой в руках. Очередное любовное чтиво.