Черный список

Юрий Сергеевич сидел на кровати и задумчиво изучал рисунок обоев на стене, грея в ладонях рюмку с коньяком.

— Господин социолог! — позвал я вполголоса.

Мазаев вздрогнул, едва не пролив коньяк на пол.

— О, это вы, Слава. А я испугался от неожиданности.

— Буду краток, — сказал я, стараясь не расхохотаться. — Мы с Татьяной идем гулять, а Ирочка дома. В вашем распоряжении не меньше часа, это я вам гарантирую. Только не разбудите Лилю.

— Но… Подождите, Слава…

— Целую крепко, ваш Владислав, — бросил я уже на ходу.

— Куда направимся? — спросила меня Татьяна, когда я взял ее под руку и уверенно повел в неизвестном направлении.

— Не знаю, — беззаботно ответил я. — А ты куда хочешь?

— Домой, — очень серьезно ответила она. — У меня после любви упадок сил и ноги подгибаются. Я, видимо, не такая тренированная, как ты.

— Ты на что это намекаешь?

— Только на твою спортивную форму. А ты что подумал?

Я расхохотался.

— Татьяна Григорьевна, с вами не соскучишься! Прости, я в самом деле не подумал, что у тебя сил нет.

Мы шли в сторону моря и молчали. Сначала молчать было легко, но потом чем дольше затягивалась пауза, тем большую неловкость я испытывал. Татьяна недовольна? Сожалеет? Устала? Я сделал что-то не так? Обидел ее?

Я начал нервничать, но не мог пересилить себя и спросить. А она шла рядом, и я многое отдал бы сейчас, чтобы узнать, о чем она думает.

"На набережной царило оживление, несмотря на то, что уже был третий час ночи. Работали ночные бары и дискотеки, рестораны и казино.

— Хочешь, зайдем куда-нибудь? — предложил я.

Она отрицательно покачала головой.

— Там шумно, а мне нужно подумать.

— Я могу узнать, о чем?

Ну вот, слава богу, подумал я, все-таки решился спросить. Даже если она сейчас скажет что-нибудь неприятное, все равно это лучше, чем мучиться неизвестностью.

— О пожаре. Я думаю, как перестроить сюжет с учетом того, что я узнала из Сережиных документов, и при этом не переделывать то, что уже написано.

Я ожидал чего угодно, только не этого. Большего удара по самолюбию мужика нанести невозможно. Пусть бы она сказала, что разочарована, что я не доставил ей удовольствия, что я слаб или, наоборот, невыносимо-назойливо вынослив. Любой упрек можно воспринять как информацию, сделать вывод и исправиться.