Черный список

А чего вы так переполошились?

Тут я почувствовал некоторое неудобство. В памяти зашевелилось какое-то смутное воспоминание. Где-то я уже слышал это имя — Татьяна Образцова. Но где? Однако у Лисицына память оказалась более быстрой и услужливой.

— Так это вы добились осуждения самого Алояна? Я читал вашу статью в Бюллетене следственного комитета. И в Бюллетене Главного информационного центра тоже…

И тут я вспомнил. Черт побери, ну конечно, обвинительное заключение по Алояну. Об этого Алояна зубы пообломали многие сыщики и следователи, дважды его предавали суду, и дважды он выходил из зала судебного заседания с гордо поднятой головой и оправдательным приговором под мышкой.

У него были самые лучшие адвокаты, из тех, что в свое время защищали несчастных гэкачепистов, а после октября 1993-го — защитников «Белого дома». Он давал миллионные долларовые взятки, он откупался от всех и вся. Сначала Алояна пытались прижать к стенке для порядка, потом — из сыщицко-следственного азарта, а потом махнули на него рукой, решив, что собственное здоровье дороже. Великий Ашот Мушегович успокоился и продолжал проворачивать свои махинации, но, оказывается, кому-то его деятельность еще была интересна. Этим «кто-то» была следователь Петербургского ГУВД Татьяна Образцова, которая, не испрашивая ничьих санкций и никого не ставя в известность, связалась с рядом зарубежных фирм и получила данные, позволившие доказать достаточно фактов, чтобы в третий раз отдать Алояна под суд. На этот раз — успешно.

— Я дружу со своими бывшими мужьями, — весело сказала Таня.

 — Иногда это бывает очень полезно."

"Я понял, что она получила информацию по Алояну из рук своего первого мужа, который уехал за границу. И тут же в голове у меня прояснилось. Конечно же, она звонила ему из дома, тратила на международные переговоры кучу денег, которые ей никто не возместил, но зато вся ее деятельность прошла мимо глаз руководства, и утечка информации к Алояну была таким простеньким образом предотвращена.

— Ты не разорилась на этом деле? — спросил я, имея в виду безразмерные счета с телефонной станции.

— Разорилась, — призналась она. — Зато кайф поймала. Ведь в чем вся прелесть-то? Толстая, неуклюжая баба — и предъявляет обвинение самому Алояну. Надо было видеть его рожу у меня в кабинете!

— Татьяна, прекрати! — взорвался я. — Еще раз услышу, как ты себя обзываешь — и…

— И что? — с любопытством спросила она. — Что ты со мной сделаешь?

— Я еще не решил. Придумаю тебе какое-нибудь наказание, — пошутил я.