Черный список

— Даже если и не уеду, то к гостинице близко не подойду, потому что не захочу встречаться с тобой. Ну как, похоже?

— Похоже, — неохотно согласилась она.

— А теперь смотри, что получается. Все твои друзья из киношного окружения прекрасно знают, что мы с тобой в разводе и такими фотографиями скандал спровоцировать невозможно. Мы с тобой — люди свободные. Значит, что?

— Что? — послушно повторила Рита.

— Значит, тот, кто хочет помешать мне работать на твоего любимого Рудина, не из вашей компании. Он чужой, понимаешь? Он знает, что я — отец Лили, а ты — ее мать и мы одновременно находимся в этом городе.

Ему и в голову не приходит, что мы не муж и жена. Поэтому мне важно понять, кто этот человек. Или эти люди. Так что давай все сначала: откуда у тебя фотографии?

Она неопределенно мотнула головой.

— Не знаю. Подбросили.

— Как это подбросили?

— А вот так. Подсунули под дверь номера.

— Когда?

Рита смешалась и залилась краской. Мне стало смешно.

— Подсунули в твой номер? Или к Рудину?

— В мой.

— А ночевала ты у Бориса?

— Да, — с вызовом произнесла она и уставилась на меня своими шоколадными глазами.

— И когда утром пришла к себе, обнаружила конверт?

— Да.

— В котором часу это было?

— Ну… Где-то в одиннадцать…

— Ритка, не ври, — строго сказал я.

— Ну… Наверное, в начале второго.

— Долгонько вы спите после любовных утех, — ехидно усмехнулся я.

— При чем тут утехи, — снова разозлилась она. — Ты же знаешь, тусовка идет почти до рассвета. Мы же ложимся чуть не в семь утра.

— Ну да, ну да, — покивал я.

 — И ты ни у кого не спрашивала, может, кто-то видел, как тебе конверт под дверь подпихивали?

— Не спрашивала. Я как посмотрела на снимки, так…

— Ладно, все понятно.

Я взглянул на часы. Без десяти четыре. Конечно, Рита ни у кого ни о чем не спрашивала. Она в начале второго увидела конверт, и полутора часов ей едва хватило на то, чтобы принять душ, переодеться, позавтракать и примчаться сюда выяснять со мной отношения.

— Рита, я тебя попрошу, выясни у своего Рудина, с кем, кроме тебя, он обсуждал свое намерение нанять меня на работу.

И припомни как следует, кому ты сама об этом говорила.

— Я никому не говорила, — тут же откликнулась она.

Но я ей не поверил. Я слишком хорошо знал Маргариту Мезенцеву, чтобы поверить.

— Но ты все-таки подумай, вдруг вспомнишь.

— Ладно. — Она покорно кивнула.

— Когда вы ожидаете появление Юшкевича?

— Самолет должен прибыть в шесть тридцать. Наверное, около половины восьмого он уже будет в гостинице.