Орудуя левой рукой, путник приловчился сбросить заплечный мешок, в котором что-то стукнуло. Волк моментально вцепился в мешок и откинул его в сторону. Подстреленная волчица, бросаясь по снегу туловищем, запустила клыки в лыжину и так рванула ее на себя, что охотник опрокинулся на спину. И сразу же бросился волк, пружиня мускулы, готовый перекусить человеку горло. Но тот ухитрился перекинуть волка через себя, моментально освободив ноги от пимов. Теперь он был бос, в холщовых портянках. Шапка его валялась на снегу.
Его белые волосы свисали прядями на просторный лоб, закрывая впадину левого глаза под кожаным кружочком. Отмахиваясь от волка, охотник сбросил белый полушубок, оставшись в грубой солдатской гимнастерке под ремнем. «Нет, вы меня живьем не возьмете!» – приговаривал он, отбиваясь от зверей.
Раздавались рычание – надсадное, утробное, – хруст уминаемого снега, хищный щелк зубов и трудные, отчаянные крики человека.
Он звал на помощь, проклинал, бил, бил! Но что он мог поделать с двумя хищниками? С разгоряченного его лица градинами катился пот.
Дышал он тяжело, прерывисто. Его единственный глаз, светло-синий, расширенный от ужаса, глядел по сторонам как-то странно дико, не моргая. Он не знал, сколько времени бился с волками. Он еле стоял на ногах. И тем свирепее наседал волк. Старый хищник брал жертву измором.
– Помо-оги-ите-эээ!
Истошный зов человека разбудил эхо в рассохах Татарского хребта.
Черные вороны, неизвестно откуда налетевшие, кружились прямо над его головой, каркали, перелетая с березы, к стволу которой он прислонился спиной, на куст черемухи и обратно.
И это нудное карканье ворон, и волчья осада так измотали путника, что он едва держался на ногах и, качаясь, то отступая на шаг от березы, то снова прислоняясь к ней, бормотал что-то невнятное. Смерть как бы глянула ему в лицо двумя парами звериных глаз, каркала над ним, как щипцами схватывая за сердце. Он уже знал совершенно определенно, что продержится на ногах не больше часа, а затем сунется в снег, – и конец! И смерть настанет трудная, мучительная.
Набравшись сил, он снова несколько раз крикнул:
– По-о-мо-о-гии-те-ээ!
И как бы в ответ прямо перед ним, задрав голову, завыла волчица. Это был не просто вой, а гудение – тугое, протодиаконовским басом. Ничего подобного он за свою жизнь не слыхивал.
Мысли его путались, а волк в полутора шагах от него, ощерив пасть, подобравшись, готовился к прыжку.
Когда и с какой стороны подоспела подмога?..
