За что?
Зырян раскурил трубку и, собираясь пройти в ограду, как бы мимоходом спросил:
– Боровиков тоже едет в тайгу?
Ах, вот в чем дело!..
– Да. У них свой отряд! С Матвеем Вавиловым и с Аркашкой Воробьевым. Жулдетский хребет будут разведывать.
– Угу. Понятно! – хмыкнул Зырян.
Агния с досадой отвернулась. «И чего ему надо? Неужели я не могу поговорить с Демидом или встретиться?!»
Улицей идут двое. Долговязого Матвея сразу узнала. И, конечно, Демид с ним. Громко разговаривают.
– А что ты не возьмешь баян? – гудит Матвей.
– Не помеха, думаю. Зато как мы будем жить там! Возьми!"
"– Без баяна обойдемся, – ответил Демид.
– Агния, кажись? – задержался Матвей, приглядываясь.
– Ну я пойду, – проговорил Демид. – Надо еще зарядить патроны.
И ушел…
Матвей подошел к Агнии и сел на лавочку.
– Что-то, я вижу, Агния Аркадьевна, сторонитесь вы друг друга, как чумные. А чего вам сторониться? Не чужие, кажись. А?
Агния оглянулась на калитку, как бы стараясь убедить себя, что отца близко нет, тихо спросила:
– Выедете утром?
– Как только солнышко подмигнет, так и тронемся.
Тебе на Кипрейную? Так что до Маральего перевала будем ехать вместе. Там заночуем.
Агния бесстрастно выслушала Матвея – пусть как хочет, так и думает. Если бы она могла сейчас высказать, что у нее лежит на душе, о чем она думает днем и ночью; сказать бы, как ей нелегко видеть Демида и ни разу не подойти к нему, когда на каждом шагу подстерегают углистые глаза Андрюшки и много, много чужих глаз!.
. Но разве можно сказать такое болтливому Матвею?..
XII
Утреннее солнце посылало лучи откуда-то из-за лилового хребта Татар-горы. Над Белой Еланью небо полыхало багровым заревом.
Мимо ограды старого Зыряна проехали трое верховых с тяжелыми сумами в тороках. Агния только этого И ждала – отряд Демида двинулся в путь.
Прикрикнув на сына, чтобы он еще раз проверил подпруги и правильно ли висят переметные сумы, Агния подошла проститься с матерью.
Сам Зырян еще на зорьке уехал в тракторную бригаду колхоза. У него свои заботы.
– Ты поостерегись там. И Андрюшку-то береги, – наказывала мать.
– Ну что вы мне страсти нагоняете? Придумают бог знает что и других пугают. Уже по всей деревне переполох пустили.
– Ишь, какая смелая! Сестрица-то моя, Ольга, тоже была отчаянная. А сложила головушку. На золото идешь, понимать надо. Если жилу ктой-то скрывал, знать, доглядывает за ней.
